Грязь будто оживала. Она шевелилась, пульсировала, словно дышала своей собственной жизнью. Камилла споткнулась, её ноги утонули в этой вязкой массе. Паника накрыла с головой. Девушка дёрнулась, пытаясь выбраться, но каждый рывок только сильнее затягивал её в глубину. Болото будто обретало руки: липкие, холодные пальцы тянулись к её телу, хватаясь за щиколотки и колени, словно не желая её отпускать.
Затем из вязкого болота действительно начали появляться руки — тонкие и костлявые, обтянутые полусгнившей кожей. Они двигались медленно, словно выбираясь из глубин, но каждая тянулась к Камилле с неумолимой силой. Пальцы болезненно цеплялись за её ноги, впиваясь в кожу, как крючья. Камилла закричала, дёргаясь изо всех сил, но это только ускоряло её погружение. Грязь будто оживала, обвивая её, и с каждым движением девушка погружалась глубже. Её бедра уже утонули, а холодная жижа поднималась всё выше. Руки, бесчисленные и липкие, хватали её за талию, за плечи, за шею, утаскивая её вниз.
В нос ударил густой, металлический запах крови, смешанный с гнилью. Глаза наполнились слезами, и перед её взором всё вокруг начало искажаться, будто растворяясь в липкой мгле. Хаотично мечущийся взгляд зацепился за нечто странное в этой бесформенной обстановке. Сквозь мрак, тени и шевелящееся месиво крови и грязи проступил образ разрушенного храма. Его покосившиеся стены едва держались, трещины ползли вверх по каменным плитам, а когда-то величественный купол лежал в стороне, расколотый надвое. Это видение вспыхнуло на мгновение, будто подсвеченное изнутри неведомым светом, и тут же исчезло, оставив после себя холодное ощущение утраты и пустоты.
Вокруг была видна лишь сгущающаяся темнота и силуэты темных мёртвых деревьев. Их изогнутые ветви напоминали искривлённые пальцы, тянущиеся к небу, будто молящие о спасении или проклинающие всё живое. Мрак стал плотнее, словно сам воздух стал частью этого странного, гнетущего пейзажа.
Внезапно Камилла заметила движение. На одном из сухих деревьев, на самой высокой ветке, сидел огромный ворон. Он был размером с человека, и его блестящие, как обсидиан, перья отливали холодным светом. Существо выглядело зловеще и неправдоподобно: его грациозность сочеталась с неестественной силой, как будто оно могло в любой момент слиться с мраком или разорвать его своими крыльями.
Но её взгляд был прикован к глазам ворона. Они были человеческими. Глаза, того же странного, фиалкового оттенка, что и у неё самой, пронзительно смотрели прямо на неё. Этот взгляд был пугающе разумным, глубоким и изучающим. В них светился не просто интерес, а знание – глубокое, пугающее, будто он понимал больше, чем она могла себе представить.
Камилла замерла, словно этот взгляд приковал её к месту. Ворон наклонил голову, словно задумчиво наблюдая за её реакцией. Его движения были медленными и жуткими, как у хищника. Затем тишину вокруг разрезал резкий, скрипучий голос.
— Разложение — путь к началу… Смерть дарует жизнь… — слова ворона звучали, как раскат грома, отдаваясь эхом в её голове. Камилла ощутила, как тело сковало холодом, а в груди поселился невыносимый страх. Она хотела отвернуться, но не могла. Эта дьявольское существо видело её насквозь, словно знало о ней всё, даже то, чего она сама не ведала.
Гнилостное болото сомкнулось над ней волнами холодной и густой, как жидкий металл, смеси крови и грязи. Последнее, что Камилла почувствовала, – это обжигающее прикосновение к её щеке, будто сам мрак оставил свой отпечаток. А потом всё исчезло.
Тьма окончательно поглотила её.
***
Камилла резко села на кровати, хватая ртом воздух, будто только что выбралась из-под толщи воды. В комнате царила кромешная темнота, но её разум всё ещё был полон образов: гниение, вороны, месиво из грязи и крови. Она дотронулась до своей шеи, проверяя, не осталось ли следов от тех липких, холодных рук, которые пытались утянуть её вниз. Сердце бешено колотилось, в висках стучала боль, а в горле чувствовался металлический привкус, будто она действительно захлёбывалась гнилостной кровью.
— Это всего лишь сон, — прошептала девушка, сжимая простынь до побелевших костяшек. — Просто чёртов сон.
Но это не приносило утешения. Внутри всё сжималось от странного, липкого чувства, которое она не могла объяснить. Что-то было не так. Этот сон, это видение – оно казалось слишком реальным, слишком насыщенным, чтобы быть просто игрой её подсознания. И эти слова ворона... Камилла не понимала, откуда они взялись, но в глубине души знала: их смысл слишком ясен, чтобы быть случайностью.