Девушка дрожащими руками прижала пальцы к губам, словно пытаясь удержать вырвавшийся стон.
Это не пытка.Не урок.Не очередной эксперимент над её эмоциями.
Это конец.
Фролов не остановится, пока не доведет её до последнего предела. Ему необходимо испытать её потенциал. Ей не просто предстоит исцелять. Она должна научиться возвращать мёртвых.
Ценой обретения этого дара должен стать Дмитрий.
Камилла рванулась вперёд, но её движения отразились в зеркалах, замедлившись, словно волны в воде.
Она видела. Дмитрий не сопротивлялся. Он знал.Всё это время он знал.
Его взгляд был спокоен, хотя губы дрогнули в усмешке.
— Смерть – тоже часть эксперимента, да? — он не сказал этого вслух, но она слышала.
Глава Ордена склонил голову, его выражение было почти… Благожелательным.
— Достойная смерть для предавшего пса, — произнёс он ровно.
Камилла замерла.
Капельница.
Чёрная жидкость в тонких стеклянных ампулах. Прозрачная трубка, ведущая к его венам. Они усыпят его, как больную собаку.
Её дыхание сбилось.
Зеркала дрогнули.
В этот момент пришло осознание. Если позволит этому случиться, то уже никогда не сможет вернуть его обратно.
Камилла вскрикнула, бросаясь к стеклу, пытаясь сломать его, прорваться сквозь него, выбраться в реальность. Но оно не поддавалось.
Силуэты замерли. Они ждали её решения.Её выбора.
Она зажмурилась и закричала что есть сил.
— Нет!
Зеркало разлетелось вдребезги. И Камилла снова провалилась.
В боль.
В страх.
В реальность.
АЛЬБЕДО: Глава 4. Разбитые цепи
Дмитрий открыл глаза, но мир вокруг по-прежнему казался не совсем реальным. Сначала он просто смотрел в потолок, освещённый ровным, безжизненным светом, а затем его взгляд скользнул по стенам – идеальным, гладким, без единой трещины, без привычных мелких деталей, на которые мог бы зацепиться взгляд. Всё здесь было слишком искусственно, лишено чего бы то ни было личного.
Комната была пуста. Узкий металлический стол у стены, будто специально созданный для того, чтобы за ним нельзя было удобно расположиться. Один стул. Встроенный в стену экран, сейчас погасший, без каких-либо кнопок или явных способов управления. Единственная дверь – без ручки с внутренней стороны.
В ней было маленькое оконце – узкий, горизонтальный проём, предназначенный для подачи еды. Оно открывалось снаружи, не давая ни малейшего шанса взаимодействовать с теми, кто находился по ту сторону.
Даже воздух здесь был странным – без запахов, сухим, словно в этой комнате никогда не дышали по-настоящему.
Мужчина медленно сел на кровати. Матрас был жёстким, словно предназначенным не для сна, а для того, чтобы напоминать о его положении.
Боль, которая ещё недавно терзала каждую клетку, исчезла. Ожоги, кровоподтёки, разорванные вены – от всего этого не осталось и следа. Кожа была чистой, ровной, гладкой, словно на ней никогда не было даже царапины.
Но внутри всё скреблось.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали фрагменты недавнего кошмара: боль, сотрясавшая тело от электрического разряда, вкус металла во рту, глаза Камиллы, полные ужаса, её крик... И этот свет. Лившийся из неё, накрывший его словно волна теплого океана, прошедший по жилам, сжигая всё мёртвое и заставляя сердце биться с новой силой.
Он был жив. Только благодаря ей.
Дмитрий медленно выдохнул.
Но теперь вся его жизнь умещалась в этих квадратных метрах.
Заключение.
Так это и ощущалось.
Раньше психолог мог свободно перемещаться по лаборатории, хоть и в ограниченных пределах, а теперь его лишили даже этой слабой иллюзии свободы. Его держали в боксе, идентичном тому, где содержалась Камилла. Пространство, созданное не для жизни, а для существования.
На одной из стен было прозрачное стекло, выходящее прямо в коридор. Ни штор, ни заслонки – просто голая, открытая поверхность, лишающая даже призрачного чувства уединения. Дмитрий не знал, было ли это решением Ордена или они просто не посчитали нужным давать ему хоть немного приватности, но ощущение от этого было мерзким. Он был на виду. Всегда.