Через это же стекло он видел людей, проходящих мимо. Иногда мелькали силуэты учёных в белых халатах, охранников с одинаково хмурыми лицами. Иногда – ассистенты, погружённые в работу. Никто не останавливался, никто не смотрел в его сторону. Будто он уже стал частью интерьера.
Дмитрий медленно встал, подошёл к стеклянной части стены и всмотрелся в собственное отражение. Тёмные волосы отросли, беспорядочно падали на лоб. Бледное лицо, заострившиеся скулы, тёмные круги под глазами. Орехово-зеленые глаза казались пустыми, безжизненными.
В прозрачном стекле он видел человека, которого едва мог узнать. Он выглядел так, словно существовал отдельно от собственного тела – бесплотная тень, застывшая между двумя мирами: реальностью и клеткой, в которую его заточили.
Теперь ему предстояло хорошенько подумать. Ведь если он не выберется, то останется здесь до конца.
Последующие дни Дмитрий посвятил наблюдению. Он быстро понял, что его существование здесь было сведено к чётким алгоритмам.
Еду выдавали строго по расписанию. Хотя еда – громко сказано. Неаппетитная порция овсянки, хлеб и вода. Всё подано аккуратно, механически, без намёка на человеческое участие.
На тумбе стопкой лежали книги. Их иногда приносили вместе с едой, аккуратно оставляя на краю подноса. Никаких слов, никаких объяснений – просто новая порция страниц, предназначение которых, занять его разум.
Казалось бы, безобидный жест – дать ему хоть какую-то пищу для ума. Но стоило открыть любой из томов, как становилось ясно: они подбирались специально. Пустая беллетристика, научно-популярные труды по темам, никак не связанным с тем, что могло бы его заинтересовать. Ничего, что могло бы натолкнуть на мысли о побеге. Лишь развлечение, чтобы занять время. Чтобы отвлечь.
Но главное – двери были заперты.
До недавнего времени у него было хоть какое-то пространство для манёвра – пусть небольшое, но всё же. Теперь же он заперт в четырёх стенах. Он помнил расположение камер наблюдения. Знал маршрут патрулирования охраны. Изучил систему смены доступа и видел, как технические специалисты вручную обновляли её через контрольные панели.
Нужен был способ, чтобы отключить камеры. Но без доступа к системе это невозможно. Значит, кто-то должен сделать это за него.
Камилла? Нет. У неё и так почти не было свободы действий. К тому же, она наверняка ослабла после последнего эксперимента.
Значит, нужен кто-то другой.
Дмитрий нахмурился.
Кто?
В этот момент что-то привлекло его внимание.
Дмитрий заметил знакомую фигуру. За стеклом, в коридоре, он разглядел мужчину в рабочей форме. Он двигался вдоль стены, проверяя контрольную панель. Профиль знакомый. Черты лица, выражение, манера держаться.
Павел.
Тот самый техник, с которым он уже однажды установил контакт.
Психолог сузил глаза, наблюдая за тем, как мужчина что-то записывает в планшет, иногда раздражённо хмурится, покачивает головой, тихо бормочет себе под нос.
«Ты то мне и нужен.»
Медленно, словно лениво, Дмитрий отошёл от стекла и сел обратно на койку.
Внутри уже формировался новый план.
***
Камилла шагами мерила помещение, её босые стопы бесшумно касались холодного пола. Замкнутое пространство давило, но не стенами – их она уже почти не замечала. Её бокс был маленьким, но в этом стерильном порядке ощущалась угнетающая бесконечность.
Полумрак царил в комнате, как всегда. Приглушённый свет из коридора, пробивавшийся сквозь прозрачное стекло, давал едва заметное свечение, растекаясь по стенам неяркими бликами.
Время текло тягуче. Оно больше не делилось на мучительные эксперименты и короткие периоды отдыха. Теперь существовала только пустота. Тоскливое ожидание.
Неизвестность.