«Как насилие может привести к трансформации?»
Чем больше она использовала свой дар, тем яснее понимала: исцеление – это не про страдания. Это не боль, не агония, не разорванные раны. Когда её кровь вплеталась в чужие ткани, когда она чувствовала этот тихий, почти нежный процесс восстановления, там не было места насилию. Был только баланс. Гармония.
Но Фролов видел это иначе.
Их методы ломали. Разрушали. Они не давали ей времени почувствовать саму себя, не позволяли осознать, что происходит внутри. Всё сводилось к боли. Чем больше боли – тем ближе к раскрытию дара.
«Но, если это неправда? Если они всё это время шли не туда?»
Камилла медленно выдохнула, глядя на своё отражение в стекле напротив кровати. В тусклом свете оно казалось призрачным, едва различимым, словно она уже наполовину исчезла, превратилась в бесплотную тень самой себя.
Глава Ордена уверен, что Альбедо – это очищение. Но как можно очиститься, если тебя каждый день разбивают на части?
Внутри девушки зрело понимание того, что трансформация – это осознание. Понимание себя. Но они не оставляли ей ни времени, ни выбора.
— Вы просто меня сломаете, — прошептала Камилла, сжав пальцы в кулак.
Фролов наклонил голову, наблюдая за ней с тем же изучающим интересом, что и всегда. В его взгляде не было ни злобы, ни сочувствия. Только холодное, выверенное терпение.
— Ломка неизбежна, — наконец сказал он, отчётливо выговаривая каждое слово. — Только разобрав механизм до винтика, можно понять, как он работает. Только очистив руду, можно извлечь чистый металл.
Камилла почувствовала, как внутри что-то скручивается в тугой узел.
— Но что, если после вас ничего не останется?
Александр медленно улыбнулся – тонко, хищно.
— Тогда ты просто была недостаточно ценным материалом.
Он развернулся и без спешки вышел, оставляя её в пустой комнате. Только слабый металлический лязг двери заставил Камиллу понять, что она снова одна.
Но впервые за долгое время внутри неё не было пустоты.
Была злость.
***
Дмитрий долго ждал удобного момента. Слишком долго.
Павел снова появился в коридоре, возясь с панелью управления неподалёку от его бокса. Казалось бы, обычная техническая работа, но для Дмитрия это был шанс.
Шанс, которого он ждал несколько дней.
Он следил за движениями техника через прозрачное стекло, напрягая слух в попытке уловить каждый звук. Разговор через окно для подачи еды был не самым удобным способом коммуникации, но сейчас его не заботило неудобство. Главное – привлечь внимание.
Дмитрий постучал по металлическому лотку внутри окна, создавая приглушённый звук. Достаточно громкий, чтобы Павел его услышал, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Тот замер на мгновение, хмуро глянув в сторону камеры.
— Что? — сухо бросил мужчина, явно не горя желанием заводить беседы.
Дмитрий пожал плечами, изображая невинный интерес.
— Просто подумал, не хочешь ли перерыв. Ты уже час ковыряешься в этой штуке.
Павел фыркнул, но не ушёл.
— И что с того?
— Ну, не знаю. Если я ещё немного посижу в этом коробке, сам начну говорить с техникой, — Дмитрий чуть усмехнулся, отводя взгляд. — Хотя ты-то, наверное, привык к долгим сменам.
Павел ничего не сказал, но руки его продолжали двигаться медленнее.
Дмитрий знал, что разговор с этим мужчиной нужно вести осторожно. Этот человек не был доверчивым, не был открытым. Он не будет долго задерживаться у двери, если почувствует подвох.
Потому разговор начался с мелочей – редких комментариев, безобидных замечаний, на которые Павел поначалу отвечал сухо, почти раздражённо.
— Сколько времени ты уже тут работаешь?
Мужчина не ответил сразу, будто решая, стоит ли вообще разговаривать.
— Достаточно, — буркнул он, не отрываясь от панели.
— «Достаточно» – это сколько? Год? Пять?
Техник вздохнул, провёл рукой по коротким волосам.
— Больше десяти.
Дмитрий присвистнул.
— Десять лет. А знаешь, что самое странное?