Павел покосился на него, всё ещё не проявляя особого интереса.
— Что?
— Что за всё это время ты не развернулся и не ушёл.
На этот раз Павел всё-таки оторвался от работы, хмуро глянув на него через стекло.
— А у тебя был выбор, да?
Дмитрий усмехнулся, но не ответил сразу.
— У всех есть выбор. Просто иногда цена выхода слишком высокая.
На мгновение между ними повисло молчание.
Павел снова занялся работой, но теперь его движения стали медленнее, менее сосредоточенными.
Психолог понял – крючок заброшен. Осталось только дождаться, когда он клюнет.
Так, шаг за шагом, между рабочими фразами и недовольными высказываниями о «чертовых учёных», Дмитрий начал собирать обрывки личных деталей:
«Павел не любит работать в ночную смену.»
«Павел нервничает, когда телефон остаётся вне зоны доступа.»
«Павел – семейный человек.»
В один из дней, когда техник снова задержался в коридоре дольше обычного, устраняя перебой в подаче электроэнергии, Дмитрий заметил, что тот выглядит ещё более измотанным, чем обычно. Тёмные круги под глазами, сутулые плечи, медленные движения – Павел выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд.
Дмитрий, как обычно, занял место у окна раздачи и невзначай поинтересовался.
— Выглядишь так, будто тебя трижды перемололо и выплюнуло.
Павел не обернулся, продолжая выполнять свои технические задачи.
— Работа у меня такая, — пробормотал он.
Дмитрий фыркнул.
— У всех тут работа такая, но не все выглядят так, будто их грузовик переехал.
Павел застыл на секунду, сжав губы. В голосе Дмитрия не было издёвки, только констатация факта, но даже это раздражало.
— Что ты хочешь? — наконец, коротко бросил он, не поворачивая головы.
— Да ничего. Просто наблюдаю.
На этот раз Павел всё-таки покосился на него. Глаза его были красными от усталости, пальцы крепко сжимали инструменты, словно тот собирался сломать их.
Долгая пауза.
— Если бы только работа, — пробормотал он себе под нос, едва слышно.
Но Дмитрий уловил.
Он медленно подался вперед, не сводя взгляда с мужчины.
— А что тогда?
Павел сжал челюсти, его пальцы скользнули по панели, замешкавшись на кнопках.
— Личные дела, — сказал он наконец, но голос был не таким твёрдым, как обычно.
Дмитрий не стал давить.
Просто кивнул, как будто это был пустяк.
Но он запомнил.
Разговор повторился через несколько дней.
Дмитрий терпеливо ждал момента, когда Павел снова задержится у его бокса. Он уже знал, что тот работает в определённые смены, а после полуночи частенько оставался в коридоре дольше обычного, оттягивая момент, когда придётся вернуться к себе.
— Всё ещё плохо спишь? — бросил Дмитрий.
— Всё ещё достаёшь вопросами? — Павел даже не повернулся, но в голосе прозвучала усталость.
— Ну, мне больше заняться нечем, — лениво пожал плечами Дмитрий.
На этот раз техник усмехнулся, хоть и сухо.
— Хотел бы я иметь такую роскошь.
Дмитрий заметил, как мужчина стянул перчатки и провёл ладонями по лицу. Движение небрежное, но слишком медленное, слишком измотанное.
— Значит, это не работа, — Дмитрий сложил руки на груди, наблюдая за ним. — Семья?
Павел замер. Несколько секунд он молчал, словно решая, стоит ли говорить дальше. Потом устало опустился на ящик рядом с панелью и пригладил короткие волосы.
— Дочь, — сказал он неожиданно. Глухо, почти выдохнув. Будто самому себе. — Больна.
Дмитрий никак не выдал, что услышал именно то, что хотел.
— Прости, — отозвался он ровно, без нажима.
Техник устало потёр виски.
— Не твоя вина, — буркнул он, словно жалея, что вообще открыл рот. — Просто… Хреново знать, что ты не можешь ничего сделать.
Он сказал это резко, отрывисто. Но в голосе не было злости, только тяжёлое бессилие.
И тогда Дмитрий сделал ставку.