— А если можешь?
Павел повернул голову, сузив глаза.
— Что?
Дмитрий выдержал паузу, словно подбирая слова.
— Здесь, в лаборатории, у тебя под носом, находится человек, который умеет исцелять.
Павел нахмурился.
— Ты о той девчонке, о которой шепчутся все учёные?
— Именно. Они гоняют её по экспериментам, потому что знают – это работает. Но они не знают предела её возможностей.
Техник ничего не ответил, но его пальцы сжались сильнее.
— Она и меня вытащила, — голос Дмитрия был ровным, но в нём звучала непреклонность. — Считай, что вырвала из объятий смерти. Но если ты мне не веришь, просто прислушайся к тому, что говорят вокруг.
Павел стиснул зубы, взгляд его нервно забегал, не сосредотачиваясь ни на чем конкретном.
— Думаешь, я этого не слышал?! — он яростно взъерошил волосы. — Думаешь, не пробовал?! Я ходил к главному, спрашивал!
Он коротко выдохнул, с трудом сдерживая злость.
— И? — спокойно спросил Дмитрий.
— Меня послали, — сквозь зубы процедил Павел. — Им плевать. Они тащат сюда всякую шваль для своих экспериментов, а моя дочь, видите ли, недостойна их «великих открытий»!
Психолог выдержал паузу.
— А если ты возьмёшь это в свои руки?
Техник дёрнулся, его взгляд продолжил метаться, будто внутри шла борьба.
— У тебя есть шанс, — голос Дмитрия стал тише, но твёрже, в нём появилась стальная уверенность. — Я не прошу тебя помогать мне. Я говорю о ней. О твоей дочери.
Мужчина замер.
— Тебе есть ради чего рискнуть, — тихо добавил Дмитрий.
В воздухе повисла напряжённая тишина.
Павел ничего не ответил.
***
Камиллу снова привели в лабораторию. На этот раз – в новую, отличную от привычного стерильного зала с оборудованием и ассистентами. Здесь всё выглядело иначе. Грубые металлические панели стен, высокие потолки с выступающими трубами вентиляции. В центре комнаты возвышалась массивная вертикально стоящая металлическая кабина, похожая на камеру для термотестов.
Девушку сразу насторожило, что ни привычных мониторов, ни лабораторных столов с инструментами поблизости не было. Только Фролов и несколько ассистентов, молча наблюдающих за ней с тенистых углов помещения.
Она перевела взгляд на мужчину. Тот выглядел довольным, даже немного вдохновлённым.
— В записях Брюса мы нашли ключ, — наконец начал он, глядя на неё так, будто всё происходящее – неизбежный шаг к великому открытию.
Камилла не ответила. Она стояла напротив, скрестив руки на груди, стараясь не показывать эмоций.
Глава Ордена продолжил, не сводя с неё взгляда.
— Тебе уже известно, что вторая фаза алхимической трансформации называлась Альбедо. Белая стадия. Она символизирует собой очищение.
Александр сделал короткую паузу, словно давая ей время осмыслить сказанное, но Камилла молчала.
— Белый цвет означает не только чистоту, но и испытание. Испытание огнём.
Её пальцы непроизвольно сжались.
— Встреченные в дневнике символы ясно указывают на суть процесса, — Фролов спокойно продолжал свою лекцию. — Саламандра, горный лён, асбест – все они связаны с огнестойкостью.
Мужчина сделал несколько шагов в сторону камеры, не торопясь, будто наслаждаясь каждым произнесённым словом.
— В алхимических текстах говорится: «Пламя белит, но не сжигает». Это очищение через огонь.
Камилла резко выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается протест.
— Очищение? — переспросила она, вскинув голову. — Ты серьёзно?
Глава Ордена кивнул.
— Жизнь в подобном контексте предстаёт как попрание смерти смертью же. Старое умирает, чтобы родилось новое.
Девушка с силой стиснула зубы, но все же смогла сдержать эмоции.
— То есть ты предлагаешь просто зажарить меня? — её голос прозвучал ровно, но в нём читалась опасная напряжённость.
Фролов посмотрел на неё с лёгким интересом.
— Нет. Я предлагаю дать тебе возможность переродиться.
Её тело напряглось.