Слишком ясным.
Она не умирала.
Организм боролся.
Она адаптировалась.
Камилла медленно подняла голову. Через мутное, искажённое жаром стекло она увидела Фролова.
Его лицо изменилось.Терпение переросло в раздражение.
Он ждал чего-то.
Но ничего не происходило.
Он увидел лишь организм, который пытается приспособиться.Кожу, которая краснеет, но не сгорает.Сердце, которое бешено колотится, но не останавливается.
Жар, который проникает внутрь, но не очищает.
Эксперимент не дал результата.
Камилла прижала ладонь к виску. Жар все еще затуманивал мысли, но на губах девушки всё же появилась слабая, упрямая усмешка.
— Разочарован? — голос её прозвучал хрипло, почти теряясь в гуле вентиляции.
Мужчина резко выдохнул. Он молча посмотрел на неё. Глаза его были задумчивыми, холодными.
— Видимо, требуется другой триггер, — наконец произнёс он.
Шипение.
Дверь камеры медленно разошлась в стороны, выпуская наружу густую волну жара.
Камилла сделала шаг вперёд. Пошатнулась, но не упала.
Александр наблюдал за ней, оценивая, как её тело пытается восстановиться. Он не выглядел взбешенным неудачей. Скорее размышляющим.
Затем, без дальнейших слов, он развернулся и вышел из лаборатории.
Камилла провела тыльной стороной ладони по губам, стирая пот.
Вдохнула.
Выдохнула.
Она оказалась права, а значит, они попробуют что-то ещё.
***
Дмитрий сидел на жёстком стуле в своём боксе, глядя на собственное отражение в стекле. Лицо, отбрасываемое гладкой поверхностью, казалось чужим – напряжённым, осунувшимся, но взгляд оставался сосредоточенным. Внутри томилось напряжённое предвкушение.
Он выучил этот бокс до мельчайших деталей: как ложится свет из коридора, как дребезжит люк для подачи еды, когда его открывают. Но теперь это было неважно.
План был прост. Настолько прост, насколько вообще мог быть побег из лаборатории, где каждое движение фиксировалось камерами, а двери запирались удалённо. Вся сложность заключалась в том, что на ошибку не оставалось ни малейшего права.
Но теперь у него был ключ.
Павел.
Техник, который сначала держался настороже, отвечал сухо, сторонился. Теперь он сам шёл ему навстречу. Дмитрий видел, как в мужчине что-то надломилось, как осторожность сменилась надеждой. Это было не доверие. Нет, Павел не был настолько глуп, чтобы вот так просто поверить заключённому. Это была последняя соломинка, за которую хватается человек, загнанный в угол.
Надежда, что Камилла сможет помочь его дочери.
Дмитрий чуть выдохнул и сцепил пальцы в замке. Время тянулось мучительно медленно. Но он знал, что момент близок. Он должен быть готов.
Этим утром Павел появился у стекла. Сделал вид, что проверяет панель климат-контроля у стены – процедура, на которую обычно никто не обращал внимания. Пальцы его уверенно перебирали клавиши, но взгляд то и дело метался по сторонам. Он задержался у бокса дольше, чем нужно.
— Сегодня, — негромко произнёс он, не отрываясь от работы. Голос был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость. — В момент вечерней смены охраны.
Дмитрий медленно кивнул. Он ожидал этого момента, но, когда слова прозвучали вслух, внутри всё равно что-то сжалось.
— Замок?
— Твою дверь открою удалённо. Будет около двадцати секунд, чтобы выбраться из бокса. Девушку вытаскиваешь сам.
Психолог задумчиво кивнул. Этого было достаточно, но действовать придётся быстро. Одно неверное движение, и их шанс будет потерян.
— Как я открою ее дверь?
Павел отвёл взгляд, потом, сделав вид, что проверяет карман, медленно достал небольшую карточку – чёрную, с гладкой поверхностью.
— Пропуск. Гостевой. В системе он активен всего полчаса, потом сгорит. Сможешь открыть максимум две двери.
Дмитрий задумался.
— Больше времени нельзя?
Павел покачал головой из стороны в сторону.
— Нет. Если дам больше, заметят. Уже рискованно.