Встретив грустный взгляд рассеянного солнечного света, девушка осознала, что храм является символом не только ее прошлого, но и ее настоящего состояния. Внутри нее тоже что-то полуразрушено и оставлено на потом. Ведь причина ее падения, лишь один человек, которую она не смогла уберечь. Выйдя из здания, та посмотрела на надгробие, которое стояло под деревом сакуры.
Взгляд девушки задумчиво скользнул по надгробию. Она ощутила тяжесть прошлого, которая настойчиво возвращалась в ее мысли. Это надгробие стало символом утраты, боли и невосполнимой потери. Она задала себе вопрос, готова ли она расстаться со своей раной, позволить себе начать заживать и последовательно восстанавливать то, что было разрушено.
Внутри девушки таилась смесь эмоций — скорбь и гнев, страх и злость. Она чувствовала, что привязана к своей большой травме, словно камнем, который тяготит ее душу. Ее настоящее состояние было полуразрушено, отражая обрывки прошлого, которые никогда не ушли из ее сердца.
Но у девушки было что-то еще — решимость. Она понимала, что нельзя долго оставлять свое внутреннее состояние на потом. Она хотела освободиться от бремени прошлых ошибок и обид, чтобы наконец-то начать новую главу своей жизни. Залп аромата сакуры, она прочувствовала призыв природы к возрождению и продолжению своего пути. Ведь подобно сакуре, она все еще могла расцвести вновь, найти новый смысл жизни.
Позади послышались легкие шаги, а если быть точнее мелодичный перезвон. Она уже понимала, кто находится позади нее, ей даже не надо оборачиваться, чтобы понять этого.
— Хуа Чэн?
— Я же говорил уже, что мне больше по душе, когда ты зовешь меня Сань Ланом, — послышался голос позади.
Повернувшись наконец к нему лицом, девушка впервые увидела его настоящий облик, тот самый, в котором он был при первой их встречи. В глазах той отразилось удивление, и некое восхищение.
Молодой мужчина производил впечатление опытного и харизматичного лидера. Взгляд его единственного глаза был проницательным, словно он мог видеть сквозь души людей. Черная повязка на правом глазу создавала загадочность.
Он был облачен в глубоко красное одеяние, подчеркивающий силу и грацию его движений. На его поясе висел ятаган, символизирующий его непоколебимость и готовность защищать то, во что он верит. Юношеская неуверенность была полностью заменена чувством спокойной уверенности в себе.
Вокруг него витала аура загадочности и непредсказуемости. Видимо, за спокойной внешностью скрывалась неукротимая дикость и сила, способная преодолеть любое препятствие.
Его белоснежная кожа светилась на фоне яркого одеяния, словно лист снега, окутанный пышной красной листвой кленовых деревьев. Он был как прекрасная аномалия, балансирующая между светом и тьмой, между грацией и силой.
Таков был облик этого загадочного мужчины, воплощение силы и красоты, способное изменить равновесие мира и судьбу любого, кто пересечется на его пути. Быть его противником означало играть с огнем, а быть его союзником — приобщиться к потрясающей энергии, невероятной харизме и непоколебимой стойкости.
— Это твой настоящий облик? — робко спросила Ши Айминь.
— Я же говорил, что в следующий раз предстану в своем настоящем облике…
— Как ты меня нашел? — девушке пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
Хуа Чэн улыбнулся, приблизившись к девушке:
— Где бы ты не была, я всегда тебя найду, если конечно ты сама этого захочешь…
На щеках девушки появился ели заметный румянец, ведь звучало это почти как признание в чувствах.
Что-то в его голосе заставило ее сердце замереть. Она с трудом сдерживала улыбку, не желая сразу открыто выразить свои эмоции. Взгляд Хуа Чэна был полон нежности и тепла, и это заставило ее сомневаться, что она сможет противостоять его привлекательности. Он был одним из тех людей, которых невозможно не заметить — его харизма и уверенность притягивали к нему всех вокруг.
Девушка почувствовала, как руки Хуа Чэна легонько прикоснулись к ее лицу, а его губы приблизились к ее губам. Ее сердце забилось быстрее, когда его губы коснулись ее губ, и она почувствовала, как мир вокруг них замедлился, словно время остановилось.
Серебряные бабочки, сияя и переливаясь на солнечных лучах, начали веселиться вокруг лепестков сакуры. Их легкое движение, словно пушинки, создавало великолепное зрелище на фоне нежных розовых оттенков дерева.