Оказывается, создать подобный мешок может любой человек, обладающий магией. Любой — какое демократичное слово! Будто речь о праве голоса или возможности дышать воздухом. Но дьявол, как всегда, в деталях, а детали требуют не только магических способностей, но и вполне материальных ресурсов.
Глава III, страница 5
Четыре стихии ремесла:
Первое — ткань, проводящая ману. Не простая ткань, а особенная. Её ткут зверолюди — мохнатые мастера, чьи лапы знают о магии больше всех книг. Их материя не просто проводит ману — она пропитана ею, словно губка водой или человеческая душа разочарованием. В каждой нити слышится едва уловимый шёпот ветра, в котором зверолюди вплетают шерсть магических зверей, бродящих в лесах под луной.
Представляю зверолюдей за ткацкими станками — волки в фартуках, медведи с напёрстками на когтях. Абсурдная картина, но не более абсурдная, чем вся история с волшебными мешками. Ирония судьбы — чтобы обрести силу, приходится кланяться тем, кто с ней родился.
Второе — слизь из слизней. Конечно же, слизь! Потому что уважающая себя магия не может обойтись без чего-то мерзкого и труднодоступного. Не простая слизь, а та липкая, холодная субстанция, что оставляют слизни в болотах «Зелнула» — леса, где деревья шепчутся между собой, а воздух густой от маны.
Эти твари — скользкие комки древней силы, квинтэссенция болотной меланхолии. Их слизь — не просто грязь, а ключ к вечности. Ею покрою мешок изнутри, и он станет как ледяная пещера, где время замирает, а порча отступает. Есть что-то притягательное в мысли о том, как брести по колено в болотной жиже, вылавливая этих созданий. Красота, спрятанная в грязи, как тайна, что ждёт своего часа.
Третье — металлическая подвязка, предотвращающая утечку маны. Мана стремится покинуть замкнутое пространство не хуже заключённого, мечтающего о свободе. Лучшие подвязки создают подземные жители — бледные тени, что живут в вечной тьме и знают, как удержать невидимое. Их работа — не просто ремесло, а искусство, где каждый завиток металла шепчет о борьбе с пустотой.
Четвёртое — камень хранения маны без элемента. Здесь лидируют эльфы — вечные странники с глазами, полными звёзд. Их камни — как зеркала, что отражают только суть, без лишнего шума огня или шёпота ветра. В них нет ничего, кроме маны, и в этой пустоте — вся полнота.
Что имеем в итоге? Ткань от зверолюдей, слизь из «Зелнула», подвязку от подземных мастеров и камень эльфов. Это как букет, собранный с разных краёв мира, где каждый цветок — часть большой тайны. Для создания мешка нужны деньги — не астрономические суммы, но и не медяки из кармана бедняка. Средний класс применительно к магическим артефактам.
Деньги — лишь начало. Самое сложное — процесс зарядки. Человек со средними запасами маны должен заливать её в мешок три года, чтобы туда поместился меч. Три года! За это время можно выучить язык, освоить ремесло или разочароваться в жизни дважды. Для повозки требуется шесть-семь лет. Для целой комнаты — пятьдесят-шестьдесят лет.
Пятьдесят лет! Это больше, чем живёт средний человек. Получается, создание по-настоящему вместительного мешка — дело всей жизни, притом жизни долгой и целеустремлённой. Вся жизнь, посвящённая созданию собственного маленького «ничто», способного вместить «всё». Неудивительно, что мешков размером больше повозки в мире мало — они становятся семейными реликвиями, передаваемыми из поколения в поколение вместе с проклятиями и благословениями.
Любопытный факт: каждый мешок можно увеличивать, постоянно подпитывая маной. В принципе, могу заниматься этим каждый вечер перед сном — медитативное занятие, тихий, почти священный ритуал. Мой маленький бунт против быстротечности жизни. Вместо подсчёта овец — подсчёт единиц магической энергии, текущих в персональный карман вселенной.
Есть у этого чуда тёмная сторона. Живые существа в таком мешке выжить не могут — у них немедленно разрушаются как сосуды маны, так и кровеносные. Смерть мгновенная и предположительно болезненная. Почему? Может, жизнь — слишком громкий гость для такой тишины? Или этот мешок — как зеркало, что не терпит отражений? Книга молчит, оставляя лишь горькую правду: то, что сохраняет неживое, убивает живое.
Глава III, страница 6
Вопрос встает во весь рост, словно тень от высокой стены: где хранить мешок? Носить просто так — мысль нелепая, слишком заметная для чужих глаз. И тут меня озаряет простота, граничащая с гениальностью: обернуть его в обычный мешочек для специй. Кто догадается, что под видом скромного кулька с корицей прячется вход в мое персональное хранилище? Кто заподозрит в горстке соли — дверцу в бесконечность?