С матерью говорить не хотелось — вчерашний разговор оставил горечь. Я слишком резко обошелся с ней, хотя она того не заслуживала. Материнская любовь прощает даже непростительное, но это не повод злоупотреблять ею. Надо извиниться — не из приличия, а потому что она моя любимая мамочка.
Пока решил идти в горы за ягодами. На свежем воздухе мысли станут яснее, сердце — легче. В горах всегда найдешь что-то: необычное растение, редкого зверя, а порой — ответы на не дающие покоя вопросы.
Там, где природа не тронута человеческой рукой, мир кажется честнее. Деревья не лгут, ветер не обманывает, камни помнят больше любой библиотеки. Возможно, среди горных троп найду искомое или пойму, что не все вопросы требуют ответов.
Иногда достаточно идти и смотреть по сторонам, замечая красоту в мелочах. Жизнь состоит не из великих открытий, а из маленьких радостей, которые мы не видим, торопясь к важному.
Горы ждали, ягоды созревали, мир вращался по своим законам, не спрашивая нашего мнения. В этом, быть может, и заключалась его мудрость — в том, что он просто был.
Едва переступил порог замка, намереваясь раствориться в утренней прохладе и невеселых думах, как из теневой арки шагнул мне навстречу Лейонт де Мортвель. Силуэт его, обычно четкий и уверенный, показался сегодня размытым, словно отражение в неспокойной воде. Или мои бессонные глаза играли злые шутки.
— Добрый день, Лойн, — голос ровный, но с едва уловимой тревогой. — Что стряслось с твоей матушкой? Лица на ней не было, когда проходил мимо ее покоев. Словно тень черной птицы упала.
Щеки предательски вспыхнули. Признаваться в оплошности перед сэром Лейонтом, чье мнение ценил превыше собственного разума, было пыткой. Слова застряли комом в горле. Лгать ему? Это было бы еще большим падением.
— Я... очень сильно огорчил маму, сэр Лейонт, — голос прозвучал глухо, почти шепотом. — Вчера перед сном. Такая глупость, мальчишеская выходка... Всю ночь ворочался на углях. Думаю собрать ей ягод — тех, что любит и извиниться.
Лейонт молча смотрел несколько мгновений. Взгляд не осуждал, скорее изучал, пытаясь разглядеть не только слова, но и то, что за ними. Наконец уголки губ тронула едва заметная, понимающая улыбка.
— Что ж, Лойн, это правильно. Если споткнулся — имей смелость признать, что земля оказалась тверже самоуверенности, и найди силы подняться. Главное, что осознание пришло сразу, а не через годы. В этом есть горькая мудрость. Иди, собирай ягоды.
Я уже повернулся уходить, но что-то заставило остановиться.
Глава III, страница 9
— Если позволите, сэр Лейонт, дайте слово на размышление. Пока буду бродить по склонам — у меня ваш мешочек с собой, помните? Пустая голова — плохой спутник в горах.
Лейонт усмехнулся чуть шире.
— Мешочек пригодился? Рад. Слушай: лучше быть тем, кто оступился и, стиснув зубы, поднялся, чувствуя боль каждого ушиба, чем тем, кто никогда не падал — лишь потому, что боялся сделать шаг. Тот, кто находит силы исправлять содеянное, пусть со стыдом и неловкостью, не просто сильнее — он живее того, кто прячется от самой жизни. Это как выбор между шрамом и пустотой.
— Спасибо, сэр Лейонт. Дали добрую почву для размышлений. Вернусь под вечер не с пустыми руками.
Я направился к горе, что вздымалась прочь от нашего старого родника. На ее склонах, скрытых от праздных глаз, росли те самые ягоды. Названия не помнил, хоть мать повторяла не раз. Но вкус не спутал бы ни с чем! Сперва терпкая кислинка до оскомины, а потом, когда готов сморщиться, — волна нежной сладости. Цвет особенный — солнечный желтый, словно капли застывшего света.
Поднимаясь по тропе, невольно замер, глядя на открывшуюся панораму. В горах самый прекрасный вид — это не просто слова. Пики, пронзающие небо, долины в зелени, ленты рек, сверкающих на солнце... И странный вопрос: только ли я так остро чувствую эту дикую красоту, или она трогает каждого, кто осмеливается поднять глаза?
Бесконечно нравятся наши горы, природа, сам дух Монарии — причудливый и многогранный, как узоры старинных ковров. И люди особенные: в глазах пляшут смешинки, приветствия звучат так искренне, что им невозможно не улыбнуться, даже если на сердце скребут кошки.
Удивительно: на суровых каменистых склонах, где выжить может лишь неприхотливый мох, растут такие сочные, полные жизни ягоды. Петляя по узкой тропе, то и дело срываю их и отправляю в рот. Каждая лопается на языке, обдавая то кислой свежестью, то сладким соком. В этой борьбе противоположностей, кажется, заключена вся суть жизни в Монарии.