Глава V, страница 25
Что привело? Хороший вопрос. Мог бы сказать «долг», соврать про «патриотизм». Но правда была проще: меня привела человеческая глупость, которая толкает туда, где не ждут.
— Нужно поговорить с Эстеном де Сталвартом.
Слова упали в лагерную тишину, как камень в воду.
Лицо рыцаря стало суровым, как дубовая кора.
— Он не намерен с вами разговаривать.
Внутри сжалось что-то детское — как в те годы, когда понимаешь: взрослые могут сказать «нет» просто потому, что могут. Но у меня был козырь.
— Передайте — дело срочное. Приказ Маршала.
Маршал. Имя-отмычка в нашем мире. Рыцарь выпрямился, словно по нему пропустили ток.
— Тогда идите сами, — махнул к центру лагеря. — Времени нет.
Шёл через лагерь под любопытными взглядами. Каждый шаг приближал к разговору, которого боялся не меньше, чем хотел. В жизни есть моменты, когда понимаешь: вот сейчас что-то изменится. К лучшему или худшему — но изменится.
Палатка Эстена возвышалась не размером, а аурой власти. Я остановился перед входом, вдохнул воздух простых решений и шагнул внутрь.
Кьеркегор был прав: есть моменты выбора, что определят всю жизнь. Страшно не то, что выберешь неправильно. Страшно — что выберешь правильно, но заплатишь слишком дорого.
А в глубине души жил тот мальчишка, что верил: если постараться, найдёшь дверь в сказку. Только теперь я знал — за каждой дверью может быть дракон.
И что иногда драконом оказываешься сам.
Глава V, страница 26
Дождь стучал по крыше особняка де Сталварт — мерно, беспощадно, словно природа напоминала о долгах прошлого. В сумерках, когда день сдается ночи, я, Шольн де Лоренс, шел к встрече с призраками юности.
Половицы скрипнули под сапогами, как старый менестрель, забывший мелодию. Мое имя когда-то звучало эхом легенд, что шептались у костров. Теперь пахло серой и разочарованием.
Библиотека встретила запахом пергамента и воска — ароматом знаний, что согревают иллюзией понимания. Эстен де Сталварт сидел у камина, высеченный из камня непреклонности. Он не терпел пустых слов — даже тогда, когда мы были братьями по смеху и мечтам.
— Что ты тут делаешь? — голос резанул воздух, как брошенная перчатка.
Я вдохнул затхлый воздух, пропитанный кожей и железом:
— Прибыл по приказу Маршала.
В моем тоне звенела уверенность, но где-то в глубине скользнула тень сомнения. Эстен прищурился.
— Дело срочное? Могли бы послать другого. У Маршала найдется дюжина псов поучтивее тебя.
Слова укололи, как шипы терновника у заброшенных дорог. Я шагнул ближе, и свет свечи мазнул по лицу золотом.
— Мир абсурден, Эстен. — Голос стал мягче, как ветер перед бурей. — Мы живем в королевстве, где справедливость продается на вес золота, где честь дешевле хорошего вина. И все же мы выбрали свой путь. Свобода — не в том, чтобы убежать от абсурда, а в том, чтобы быть вместе, несмотря на различия.
Слова повисли в воздухе ароматом цветов с полей, где кровь еще не пролилась. Эстен захлопнул книгу с грохотом.
— Философствовать будешь? — В голосе заскрежетал металл. — Тогда катись к черту со своими высокими материями.
Глава V, страница 27
За грубостью пряталось что-то еще: боль, усталость, может быть, страх. Моя душа была садом, где росли цветы со всех полей — и горькие, и сладкие.
— Прости. — Искренне. — Скажу проще: нам не стоит ссориться. События требуют объединить усилия. Хотя бы временно.
— Зачем? Что случилось?
Я вздохнул, словно собираясь прыгнуть в холодную реку. Некоторые новости подобны отравленным стрелам — чем дольше медлишь, тем глубже яд.
— Королевство на краю падения. Сэр Лейонт мертв. И Король... Король тоже мертв.
Тишина рухнула в комнату, тяжелая, как плащ из мокрой шерсти. Эстен замер. На миг я увидел в его глазах не только гнев, но и растерянность, скорбь. Но затем:
— Ты их даже не уберег. Какой же ты слабый, Шольн. Как тогда... когда погиб мой отряд.
Рана, вскрытая заново. Старая боль разверзлась в груди — та, что никогда не заживала. Память — прекрасный палач, не дает отсрочки. Я помнил тот день: крики, дым, запах горелой плоти. И собственное бессилие.
— Правда. — Слово было тяжелым камнем, что я носил в груди годы. — Но мертвых не воскресить, живых еще можно спасти. Маршал собирает верных людей. Тебе нужно в лагерь. Поедем вместе, обсудим по дороге.
Эстен подошел к окну. За стеклом плясал дождь, превращая мир в размытую акварель.
— Я с тобой не поеду. — Не оборачиваясь. — Ты и меня предашь, когда придет время. У тебя это получается лучше всего.