- Как работает память в Мире - с помощью тех же "про-теинов", как память на Земле?
- Да и нет. Некоторые такие же или почти такие, некоторые особенные. Он пристально смотрит на меня.
- Откуда ты знаешь, что память жителей Мира работает так или иначе? Разве земляне проводили свои эксперименты в Мире?
- Да.
- На детях Мира?
- Да.
Я замечаю на противоположной стороне двора стайку хухубов. Зловонные существа сбились в кучу то ли для игры, то ли для непонятного ритуала.
- А сам ты участвовал в этих научных экспериментах, Пек Уолтерс?
Он не отвечает, только улыбается. Я бы поклялась, что улыбка печальная.
- Почему ты убила свою сестру, Пек Бенгарин? - спрашивает он, в свою очередь.
Это слишком большая неожиданность. Я должна была вот-вот узнать главное. Меня разбирает злость. Об этом меня не спрашивала даже Пек Факар. Я сердито смотрю на него, и он говорит:
- Знаю, об этом не полагается спрашивать. Но я многое тебе рассказываю, и твой ответ важен...
- Ты задаешь непристойные вопросы. Жители Мира не проявляют друг к другу такой жестокости.
- Даже проклятые из тюрьмы Аулит? - Не зная одного из употребленных им слов, я догадываюсь, что он разгадал во мне осведомительницу. Он знает, что я вытягиваю из него информацию. Что ж, тем лучше. Просто мне нужна передышка, чтобы зайти с другого конца. Чтобы выиграть время, я повторяю свои последние слова:
- Жители Мира не так жестоки.
- Тогда ты...
Внезапно до нас доносятся выстрелы. Мы слышим крики. Я поднимаю глаза. Ака Пек Факар стоит посреди тюремного двора, сжимая оружие землян, и стреляет из него в хухубов. Инопланетяне падают один за другим. Они переходят на вторую стадию своей вечной смерти.
Я встаю и тяну Пек Уолтерса за руку.
- Скорее! Мы должны немедленно убраться. Охрана пустит газ.
- Зачем?
- Чтобы поместить тела в химический раствор. - Неужели землянин воображает, что тюремное начальство позволит нереальным хотя бы немного разложиться? Я думала, что наши разговоры открыли Пек Уолтерсу глаза.
Он медленно, неуверенно поднимается. Пек Факар с улыбкой шествует к двери, по-прежнему сжимая пистолет.
- Говоришь, жители Мира не жестоки? - слышу я голос Пек Уолтерса.
Позади нас валяются бездыханные хухубы, окутанные вонючим дымом.
Когда нас снова выгоняют в столовую, а потом в тюремный двор, трупы хухубов уже убраны. Пек Уолтерс кашляет. Теперь он ходит еще медленнее; по пути к нашему излюбленному местечку у дальней стены он спотыкается и хватается за меня, чтобы не упасть.
- Ты болен, Пек?
- Точно, - отвечает он.
- Но ты ведь лекарь. Вылечи свой кашель.
Он улыбается и облегченно приваливается к стене.
- Врачу - исцелись сам!
- Что?
- Ничего. Значит, ты осведомительница. Надеешься выведать у меня про научные эксперименты на детях Мира?
Я делаю глубокий вдох. Мимо нас проходит вооруженная Пек Факар. Ее всегда сопровождают двое прихлебателей - на случай, если кто-нибудь из заключенных попытается отнять у нее оружие. Я не верю, что такие попытки возможны, но мало ли на что способны нереальные! Пек Уолтерс провожает ее взглядом и перестает улыбаться. Вчера Пек Факар застрелила еще одного заключенного, уже не инопланетянина. У меня под койкой лежит записка запрос на пополнение арсенала.
- Это ты решил, что я осведомительница, - говорю я. - Ничего подобного сказано не было.
- Точно, - соглашается Пек Уолтерс и разражается кашлем. Обессиленно закрыв глаза, он произносит: - У меня нет антибиотиков.
Новое земное слово. Я аккуратно воспроизвожу его:
- Ан-ти-био-тики?
- Лечебные протеины.
Опять кусочки пищи? Я уже освоилась с ними.
- Расскажи мне, как вы применяете протеины в своих научных экспериментах.
- Я все расскажу об экспериментах, но сначала ответь на мои вопросы.
Он станет спрашивать про сестру, просто чтобы удовлетворить свою грубую, жестокую натуру. Я чувствую, как каменеет лицо.
- Объясни, почему красть детей не так плохо? Почему за это не приговаривают к вечной нереальности?
Я облегченно моргаю. Ведь это так очевидно!
- Кража ребенка не наносит ущерба его реальности. Просто он растет в другом месте, у других людей. Но все настоящие жители Мира обладают общей реальностью, к тому же после перехода ребенок так и так воссоединится со своими кровными предками. Конечно, воровать детей нехорошо, но это не тяжкое преступление.
- А делать фальшивые монеты?
- То же самое. Настоящие или фальшивые - они принадлежат всем.
Он опять кашляет, в этот раз гораздо сильнее. Я жду. Наконец он произносит:
- Значит, когда я краду твой велосипед, я не очень сильно нарушаю совместную реальность, потому что велосипед остается у жителей Мира.
- Конечно.
- Но я все равно нарушаю своей кражей совместную реальность, пусть немного?
- Да. - Помолчав, я добавляю: - Потому что велосипед все-таки МОЙ. Ты все же поколебал реальность, так как не обсудил свое решение со мной. - Я вглядываюсь в него. Откуда такие детские вопросы? Ведь на самом деле он далеко не глуп.
- Для осведомительницы ты слишком доверчива, Пек Бенгарин, - говорит он.
От негодования у меня перекрывает дыхание. Наоборот, я прекрасная осведомительница! Разве я не сумела привязать этого землянина к себе с помощью нашей с ним общей реальности, чтобы спровоцировать обмен информацией? Я уже собираюсь потребовать у него должок, но он выпаливает:
- Так почему ты убила сестру?
Мимо бредут двое прихлебателей Пек Факар. Вооруженные. Из противоположного угла двора за ними следит фоллер, и мне виден, несмотря на расстояние, страх на его чужеземной физиономии. Я отвечаю как можно спокойнее:
- Я поддалась иллюзии. Решила, что Ано спит с моим возлюбленным. Она была моложе, умнее, симпатичнее меня. Сама я, как видишь, не очень привлекательна. Я не разделила реальность ни с ним, ни с ней, и иллюзия набрала силу. В конце концов, она взорвалась у меня в голове, и я... сделала это. - Я тяжело дышу и почти не различаю людей Пек Факар.