– За Сталина! Мы сами будем бороться за жизнь наших детей, за победу.
Он сжимал зубы, было нестерпимо больно видеть, какие муки приняла его любимая дочь. Он поклялся мстить проклятым немцам, пока в жилах течет кровь. Федор дворами пробрался к деду Грише, постучал в его спальню условным стуком. Дед вышел тихо, чтобы не привлечь внимание, и переговорил с ним. Федор попросил похоронить Веру на кладбище, позаботиться о её детях Веры, и добавил: «Потом сочтемся».
Староста разрешил снять трупы и предать земле только через неделю. Веру и Сергея похоронили на кладбище, где собрались все, от мала до велика, чтобы проститься с ними. Отец Александр отслужил молебен по погибшим от рук врага. Таня принесла два букетика с ягодами калины и положила на могилки. Она верила в то, что ее цветы будут согревать умершие души, и в сердцах людей останется светлая память о них.
Детей Веры решено было отвести к родной бабушке, матери Веры, которая жила на хуторе Поповское, в пяти километрах от села Глинное. Мать Веры, узнав о таком горе, впала в беспамятство. С детьми отправили Аню, присмотреть за ними, пока бабушке не станет лучше. Около двух месяцев Аня жила с детьми и помогала во всем по хозяйству.
Рабыни для Германии
Немцы продолжали свирепствовать в деревнях и селах Брянской области. Они ввели строгий контроль за скотиной, запасами продуктов в каждом подворье, а также наложили продуктовый налог на население. Стали составлять списки трудоспособных и крепких молодых девушек для отправки на работы в Германию.
Сначала предложили добровольно записываться в списки, но желающих не нашлось. Тогда стали хватать девушек на улице, выводили из домов. Первыми отправили Алену Фирсову, Марию Епещенкову, Настю Калинину и других девушек из соседних деревень. Их повезли на немецкой машине, затем поездом в рабство в Германию. Многие плакали, пытались спастись бегством, но дуло автоматов возвращало их к машине. Молодые русские женщины в Германии были очень нужны, поэтому был приказ в них не стрелять.
Весной, когда набирали очередную группу женщин, нагрянули в дом за девушкой Акулиной Абашиной. Мать, увидев гостей, заявила, что дочь лежит хворая. Окунь подскочил к кровати, сдернул одеяло, девушка соскочила и побежала на улицу. Окунь догнал, грубо толкнул в спину, Акулина упала и закричала. Полицаи схватили ее, поволокли в сборный пункт, в комендатуру. Акулина всю дорогу орала истошным голосом. Таня из окна смотрела на свою подругу детства, которая была старше ее на 3 года, и плакала – это было ужасное зрелище. Мать Акулины бежала следом и кричала:
– Отдайте, гады, мою дочь, что же вы делаете!
– Полицаи грубо наорали на Акулину, закрыли ее в сарае, а матери под угрозой расстрела велели идти домой.
Итак, немцы забирали молодых людей, девушек и парней в рабство в Германию. Многих увозили батрачить на панов в Западную Украину. Были и такие, которым удалось отвильнуть от рабства и остаться дома. Люди видели, что Рима Абашина и Акулина Редина остались в селе.
Однажды Наталья торопилась по своим делам, на ростынях, ей довелось встретиться с этими женщинами. Они стояли и о чем-то между собой оживленно говорили, громко смеясь. Несмотря на тяжелое военное время, они выглядели вполне упитанными и хорошо одетыми. Когда Наталья поравнялась с ними, Акулина первая обратилась к ней:
– Здорово, Наталья! Как поживаешь, что нового? Как твои девки, что-то не видно их, может в Германии уже? Или спрятались они у тебя и отсиживаются в подполье?
– А ты чего это раскудахталась! Мои девки не прячутся и в Германию не поедут, а ты вот скажи лучше, чем вы отмазались? – Наталья разозлилась, ей не понравился тон разговора и допрос, какой ей учинили эти подруги.
– А твое какое дело, мы с Риммой знаем, как и чем можно отмазать. Может, и тебя просветить? – захохотала Акулина.
Римма пришла в ярость, услышав это:
– Ты что же такое, сучка, наговариваешь на меня, по себе судишь, что ли? Слышала я, как ты якшаешься с офицерами и полицаями в бане. Акулина, я вижу, ты выбрала себе нападение на меня, а ты лучше расскажи о себе, о своих похождениях с немцами, с полицаями, ты ведь никем не брезгуешь.
– Ладно, окстись, девка, а то и впрямь люди посчитают нашу с тобой перебранку за правду, – промолвила Акулина и посмотрела на Наталью.
– Эх вы! Как вам не стыдно! Что же вы себе позволяете, когда гибнут наши мирные граждане, идет война, и многих девушек отправили в Германию! А вы, почему не поехали?
Акулина и Римма, чуть ли не в один голос затараторили, наперебой: