Столько луж! — будто в оправдание сказала она, опуская глаза. Он легко подхватил её и переставил через очередную:
Немудрено, дождь лил всю ночь.
Да, ночь была просто жуткой. Я так и не уснула.
Принцессы всегда не спят в дождливые ночи.
Она подняла голову и пробежалась взглядом по его лицу:
Вам тоже пришлось несладко? Он хмыкнул:
С чего вы взяли?
У вас круги под глазами… Что-то случилось?
Случилось лишь то, — тепло улыбнулся он: её чуткость грела сердце, — что я отвратительный Смотритель Сада, потому что допустил появление Повилики.
Вчера вы назвали так Латою. Я тогда не обратила внимания. Что это за растение?
Cuscuta… Жуткий, надо признать, паразит. Выпивает все соки из растения, разносит болезни.
Постойте, Колдер! — она резко затормозила, он врезался в неё и едва не опрокинул, вовремя схватив за талию. Она тут же выпрямилась, покраснев, опустила глаза и произнесла: — Вы же говорили, что Сорняки и Паразиты — это демоны, желающие погубить Эдемский Сад. Но Латоя — она же человек?
Колдер ухмыльнулся:
Не все, кто выглядит, как люди, таковыми являются. Но в одном вы правы — пока она ещё просто человек, не осознающий скрытой в ней силы. Однако очень скоро осознает — Сорняки осознают
себя куда быстрее Цветов — и вот тогда придётся худо.
И что… что с ней будет? — испуганно проговорила Мифэнви.
Пока она ещё не разрослась, её надо истребить.
То есть убить? — Мифэнви задохнулась от ужаса. Глаза её сделались огромными.
К сожалению, это будет выглядеть как убийство! Она вздрогнула.
Но вы не можете убить её, она всего лишь бедная девушка! Колдер рассмеялся.
Отложим-ка мы этот разговор до лучших времён, — сказал он. — Вам ещё предстоит столь многое узнать. Вы уже начали читать те свитки, что я вам дал?
Она тряхнула головой, чёрная с крапинками вуалетка на её изящной шляпке чуть подпрыгнула.
Я всю ночь молилась о здоровье отца.
Простите меня, я и забыл, — помрачнел Колдер.
Вы не должны извинятся. У вас хватает забот.
Колдер усмехнулся: да уж, сегодня всю ночь он был сильно озабочен.
Они подошли к подъёмнику, Колдер помог ей взойти, и Мифэнви тут же зажмурилась и обняла его за пояс. До сих пор каждый раз, когда подъёмник приходил в движение, она ёжилась от страха. В такие моменты она сама прижималась к нему, и Колдер всегда с удовольствием заключал её в кольцо рук. Он невероятно наслаждался эти краткими мгновениями столь невинной близости. Он дернул рычаг, и они рухнули вниз. Мифэнви тихо вскрикнула, ещё сильнее прижимаясь к нему. Колдер радостно ухмыльнулся, теснее обнимая её.
Ему нравилось слушать, как трепещет её сердечко. Его маленькая золотая принцесса… Пусть хоть на несколько минут — но его…
Внизу их ждал экипаж, лошади, — здесь, у подножья скалы располагался каретный двор Глоум Хилла, — а также Латоя и Аарон.
Они едут с нами? — удивилась Мифэнви.
Ну разумеется, — ответил Колдер, — лучше, когда Сорняки на виду.
Латоя выглядела бледной и даже не съязвила в ответ, хотя, конечно же, прекрасно слышала, что он сказал.
Колдер усадил дам в экипаж, а сам вскочил на коня по кличке Демон, вороного и нетерпеливо бившего копытом. Аарон неуклюже забрался на любезно предоставленную ему спокойную кобылку.
Латоя проследила за стройной фигурой кузена, за его легкими, исполненными силы и уверенности движениями, и повернулась к Мифэнви:
Скажи, Мейв, только без всяких этих твоих святошечных штучек, он тебе нравится, как мужчина? Ну, Колдер?
Та вспыхнула и опустила голову.
Экипаж двинулся. Их слегка качнуло друг к дружке.
Он ведь привлекательный, не так ли? — не унималась Латоя. — Сначала он мне показался слишком бледным и тощим, что ли… А теперь, смотрю, — и очень даже ничего. А ты что скажешь?
Мифэнви смущенно улыбнулась, потом вздохнула и, наконец, ответила:
Когда я увидела его в первый раз — я испугалась и спряталась за Пола. А теперь … Теперь скажу, что да, привлекательный…
Она смутилась ещё больше.
То есть, ты находишь его симпатичным, но при этом не мечтаешь о нём? — непонимающе уставилась на неё Латоя.
Скажи, разве там, в лондонских салонах, было мало мужчин, которых ты считала приятными?
О да, довольно много! — Латоя несказанно обрадовалась возможности вспомнить своё блестящие прошлое.
И разве каждого из них ты рассматривала, как партнёра? — Мифэнви страшно смущал этот разговор.
Нет, я выбирала! Между прочим, только самых красивых! Видела бы Джоэла Макалистера! О, не мужчина — мечта!
Вот! Поэтому то, что я выбрала Пола, вовсе не означает, что я не должна отмечать, что Колдер хорош собой, но при этом не означает и того, что я обязательно должна рассматривать его, как желанного мужчину.
Мифэнви вся алела и не знала, куда деть руки. В памяти ясно воскресли картины вчерашних поцелуев.
Но Латоя сегодня была беспощадна.
А если бы тебе пришлось выбирать… Между Колдером и другим мужчиной, кого бы ты выбрала?
К чему этот разговор? — Мифэнви злилась, а она не любила злиться. — Три года назад я выбрала Пола, намерена хранить ему верность и более никого выбирать не собираюсь! — запальчиво проговорила она.
Латоя отодвинулась подальше и картинно поводила в воздухе рукой, словно что разгоняя:
Боже ж ты мой! Пока приедем — заражусь твоей святошностью!
Мифэнви посмотрела на неё презрительно и отвернулась к окну, давая понять, что разговор закончен. Они больше не проронили ни слова до самого Лланруста.
***
Северный Уэльс, «вольный город» Лланруст, 1878 год
Дориан Пятый Лланрустский полусидел на ложе. Со всех сторон его окружало множество подушек разных размеров и фасонов. Занавески на окнах слуги слегка приспустили. В комнате пахло анисом.
Подойди, дочь моя, — сказал он слабым хриплым голосом.
Мифэнви тут же подбежала к ложу. Она явилась сюда, как была, в дорожном платье и шляпке с вуалью. Она рухнула на колени у его кровати и, схватив пухлую руку отца, поднесла её к губам.
Отец, дорогой отец! Я — плохая дочь! Я не навещала вас целых три года! Нет мне прощения!
Она разрыдалась, уткнувшись в его ладонь.
Не плачь, дитя моё. И не вини себя, я наслышан, сколь много тебе довелось перенести, моя бедная маленькая Мейв.
Со мной были друзья. А вы — один! Совершенно один!
Она перебралась к нему на ложе, обняла руками за шею и положила голову на плечо, как любила в детстве.
Мейв, — отец похлопал её по руке, — знала бы ты, как мало надо старику. Вот ты со мной — и я уже счастлив.
Что говорят доктора? — взволнованно спросила она. — Я так мчалась к вам, что ещё ни с кем не повидалась…
Плохо, дочка! — он закашлялся.
Мифэнви встала, дрожащими руками налила в воды из стоявшего на полочке графина и протянула ему стакан:
Вот, папа, выпейте! — он осушил стакан залпом и передал ей. Мифэнви прижала его руку к своему бешено колотящемуся сердцу: — Пап а, клянусь, я больше вас не брошу! Мы найдем лучшего доктора! Вы поправитесь! Я стану ходить за вами, как за младенцем!
Отец приобнял её и притянул к груди:
Кстати, о детях, — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Мой уход был бы не столь тоскливым, имей я перед смертью возможность повозиться с внуками!
Мифэнви залилась краской.
Но… мой муж… он умер три года назад…
Мейв, это ещё не повод и тебе зарывать себя.
Но… — собралась, было, возразить она, но он приложил толстый и унизанный палец к её губам:
Тсс, детка! Выслушай своего отца. Тебе, дорогая моя, уже двадцать и пора начинать мыслить государственно. Лланрусту нужен наследник!