Что?! — вскричала она, отстраняясь.
Пообещай мне… — голос Дориана задрожал. Мифэнви тут же пожалела о своём порыве и вновь склонилась к нему. Отец обнял её за шею и прошептал в ухо: — Выполни последнюю волю умирающего…
Да, батюшка, всё, что угодно! Только не говорите о смерти! — она вцепилась в его ладонь обеими своими и пылко затрясла.
Мейв, выйди замуж. Я тут подготовил список кандида… Она вскочила, глаза её сверкали.
Мыслимо ли?! Мыслимо ли такое коварство от родного отца?! Я ночей не спала! Я готова была бежать к вам бегом! А вы! Вы! — она закрыла лицо руками. Слёзы возмущения и обиды душили её.
Ах ты, строптивая девчонка! — уже куда бодрее проговорил он. — Я закрыл глаза на твой мезальянс с этим бастардом! Но теперь я не позволю тебе командовать! — Он извлёк из-под подушки лист, убористо исписанный мелким почерком. — Или ты немедленно выберешь одного из этих господ, — он потряс бумагой, — и заметь, мне стоило немалых трудов —
выбрать самых достойных! — или я поступлю с тобой так, как короли испокон веков поступали с разборчивыми принцессами!
Это как, интересно знать?! — Мифэнви уже не плакала. Ярость кипела в ней. — Отдадите за первого встречного?!
Вот именно! — и он грозно сверкнул глазами.
Ну что ж, тогда я с удовольствием возьму на себя эту роль, — сказали сзади. Мифэнви обернулась, и только сейчас поняла, что Колдер, который шёл за ней следом с самого их приезда сюда, видел весь спектакль. Как он там говорил: билеты на лучшие места! Стыд-то какой!
Колдер подошёл, взял её за руку и, повернувшись к Дориану и вежливо кланяясь, сказал:
Ваша светлость, я давно без памяти влюблён в вашу дочь и был бы счастлив назвать её своей женой!
Мифэнви ахнула и лишилась чувств. Колдер подхватил её, нежно прижимая к себе.
О, кто это у нас тут?! Никак Грэнвилл-старший! Настоящий лорд! Я согласен! Согласен! Благословляю вас! — и под испепеляющим взглядом будущего зятя Дориан прытко соскочил со смертного одра и заорал слишком зычным для болящего голосом: — Церемониймейстера ко мне! Нынче устроим бал в честь помолвки! И переоденьте её, как подобает принцессе! — возбужденно проговорил он, указывая подбежавшим слугам на бесчувственную дочь, лежащую в объятиях Колдера.
И даже несмотря на то, что взгляд лорда Грэнвилла обещал на месте убить того, кто посмеет хотя бы прикоснуться к Мифэнви, пока та не придёт в себя, Дориан был счастлив, как ребенок.
Оксфордский университет, 1878 год
В аудитории снова — яблоку негде упасть. На его лекциях так всегда. Коллеги по университету давно уже смирились с этим, а если и завидуют — то по-белому. Им не дано, так как Ричарду, легко и непринуждённо взламывать стереотипы, разрушать привычные устои и концепции, оставляя при этом картину мира целостной и непоколебимой.
Вспомните Уильма Блейка:
В одном мгновенье видеть Вечность, Огромный мир — в зерне песка,
В единой горсти — бесконечность, И небо — в чашечке цветка.
Сложно сказать точнее о том, как всё в нашем мире взаимосвязано и проистекает одно из другого. Например, природный магнетизм — это волны, некие позывы, которые испускает человек. А эмпатия, соответственно, способность подобного рода волны улавливать… — Ричард, как всегда, говорил уверенно и вдохновлено, и сто пар глаз смотрели на него едва ли не влюблено. — Из этого, как раз, и следует то явление, с которого мы начали наш сегодняшний разговор и которое я именую «завороженность жизнью»…
Резкая боль прошила голову от виска в висок. Вызов? Но почему сейчас? Больно так, что аж тошнит. Как тебе импульс? Чувствительно? А эти мальчишки смотрят так пристально.
Он лишь чуть заметно коснулся пульсирующего виска, немного ослабил шейный платок, поправил очки и подавил судорожный вздох. Ну вот, кажется, никто ничего не заметил.
Ричард как всегда блестяще резюмировал сказанное, аудитория взорвалась аплодисментами. Наконец, все ушли. Он поспешил в подсобное хранилище, что примыкало к аудитории и,
пробормотав заклинание, нырнул в светящийся бирюзой полукруг.
***
Остров Стак-Скерри, Орден Садовников, резиденция Мастера-Дракона, 1878 год
Когда мореходы замечали на поверхности воды Стак-Скерри — проплывали мимо. Кому нужна ничем не примечательная лысая скала, где только и обитателей, что тина да чайки. Никто и представить себе не мог, что на этом острове прямо-таки кипит жизнь. Правда, совершенно незаметная взгляду простого смертного.
Ричард шёл по гулким коридорам, где осталось столько радостей и печалей, где свершились открытия и случились разочарования. Где встретились друзья и появились враги. Задолго до того, как в его жизни появилась Джози, именно здесь, на пустынном, казалось бы, острове он обрёл подлинные семью и дом. Заветы Ордена были для него святы. Он никогда не думал подвергать сомнению содержащиеся в них истины.
Пред дверью в тронную залу он поклонился двум братьям в масках и произнёс:
Слышу цветы!
Так внемли же! — ответили братья, отворяя дверь и пропуская внутрь.
Кроме Мастера-Дракона, восседавшего на троне, изображавшем цветок, в зале были Старейшины и Отправители Наказаний. Значит, суд.
Ричард, как того требовали правила, опустил голову, преклонил колено и ладонью коснулся пола.
Знаешь ли ты, Садовник, почему ты здесь? — Лицо Мастера-Дракона скрывала золотая маска, из- за этого голос звучал глухо.
Я догадываюсь, Мастер, — сказал Ричард тихо и грустно.
Будь добр, Садовник, назови мне Цветы Богини?
Красная Роза, Белая Лилия, Сияющий Лотос и … — после недолгой, но мучительной паузы, когда накрывало осознание содеянного: — … Алый Гибискус.
Верно, сын мой. А скажи мне теперь, как надлежит Садовнику обращаться с Цветами Богини?
Он должен их лелеять и оберегать.
А может ли Садовник брать эти Цветы себе?
Нет, подобное строго запрещено.
Что ждёт Садовника, нарушившего Непреложный Закон?
Казнь.
А теперь ответь, как ты посмел взять себе Алый Гибискус?
Он был так прекрасен, а я — так слаб.
Два года мы ждали твоего покаяния, — ну как же он забыл: именно в этот день пару лет назад он сделал предложение Джози! Ричард зажмурился и скорбно вздохнул. — Почему ты не раскаялся, это облегчило бы твою участь?
Я не раскаиваюсь и теперь, — сказал он, поднимая голову и дерзко смотря в прорези маски Мастера-Дракона.
И готов умереть?
Я нарушил закон, осознаю это и готов понести наказание. Но я не стану каяться. Только скажите, что станется с Цветком?
Её отправят на Остров Богинь, правда, сначала ей придётся пройти Очищение.
Ричард знал: то был жуткий обряд, связанный с огнём. Он ни разу не присутствовал на Очищении, но слышал, что почти все девушки, подвергавшиеся ему, погибали. Поэтому сейчас его прошиб холодный пот.
Прошу вас, не делайте этого! — взмолился он. — Уверяю вас, её душа чиста и прекрасна, а ведь это главное у Цветка!
По телу бежали мурашки. Отчаяние от невозможности спасти или хотя бы защитить любимую сводило судорогой пальцы. Хотелось выть, метаться и рвать на себе волосы.
Её участь решат Старейшины. Ты должен лишь положиться на их мудрость, — холодно произнёс Мастер-Дракон, поведя рукой в сторону старцев, что сидели с надменными лицами и молча взирали на происходившее.
Ричард тихо простонал и сжал кулаки. Страх за свой драгоценный цветочек парализовывал волю.
Нет, пожалуйста, только не Джози! Она должна жить и цвести на радость людям. Ей нужно солнце и веселье. Каким станет мир без её улыбки? Он готов был принять любые унижения, любые муки, если бы это спасло её.
Всё это он проговорил с жаром, сильно запинаясь и торопясь сказать.
Сейчас тебе следует думать о себе, — проговорил Мастер-Дракон, и Отправители Наказаний, что стояли статуями за его спиной, зашевелились. — Приговор будет приведён в исполнение немедленно.