Не говорите так, — она коснулась его щеки. — Уж поверьте, мы с вами вполне стоим друг друга. Он светло улыбнулся ей.
Вы, безусловно, нужны мне. Но я не хочу обворовывать себя и вас. Наша брачная ночь будет первой.
Мифэнви спрятала пылающее личико в ладонях.
Почему вы передумали и решили нарушить клятву? — неуверенно проговорил Колдер.
Перед Полом я уж как-нибудь извинюсь, но мне не перед кем будет извиняться, если я заставлю вас страдать, — тихо проговорила она.
Колдер приподнял её и нежно поцеловал. Ей пришлось ухватиться за его плечи. Их глаза сияли, и мир вокруг заискрился и замерцал, как не делал уже долгих три года.
Они взялись за руки, переплетя пальцы, и пошли в сторону бальной залы… И Мифэнви, наблюдая, как Колдер приноравливает свои, обычно широкие, шаги к её шажкам, скользя взглядом по его чеканному профилю, пообещала себе обязательно полюбить его.
Все вальсы отдаю вам, — сказала она.
Тогда сегодня будут только вальсы, — с улыбкой отозвался он.
Они собирались уже влиться в праздник и наслаждаться танцами, когда, словно из воздуха, перед ними очутилась Латоя:
Нам надо поговорить! — вскричала она, избоченившись.
Мифэнви, полуобернувшись к Колдеру, по лицу которого разливался гнев, осторожно распутала их пальцы и проговорила:
Думаю, мне не составит труда побеседовать. Ждите меня, Колдер, и будьте готовы к тому, что я не танцевала целых три года!
Колдер сдержался, поцеловал руку Мифэнви и ушёл, оставив молодых женщин наедине. Латоя, дождавшись, чтобы кузен отошёл подальше, тут же набросилась на Мифэнви:
Я — твоя гостья, а ты совсем не заботишься обо мне?! — она разгневанно топнула ножкой.
О чём ты? — Мифэнви приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не раздражиться.
Ох, да не прикидывайся! Вы тут с Колдером развлекаетесь! А я сижу, скучаю! И, знаешь, почему? Потому что в этом платье, — она приподняла и растянула юбку, потрясся ей, — меня принимают за
твою горничную! И относятся ко мне соответственно!
Прости, — Мифэнви и впрямь было стыдно, что всё так обернулось в отношении Латои. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе подыскали что-нибудь приличное.
Уж будь добра! Да, и ещё — пусть твой отец даст моему Аарону какую-нибудь должность у себя при дворе. Тогда я стану придворной! — Похоже, Латоя уже всё продумала наперёд.
А вот этого я делать не стану! При дворе моего отца и так хватает случайных людей, — негромко, но решительно возразила Мифэнви.
Ну не могу же я, одна из Грэнвиллов, выйти замуж за простого коммерсанта! — взъярилась Латоя.
Происхождение чувствам не помеха. Я в своё время вышла за бастарда, будучи, как меня тут называют, наследной принцессой. И если бы судьба предоставила мне начать всё заново, я бы сделала то же самое. Поэтому, если у тебя больше нет ко мне претензий, я бы хотела вернуться к Колдеру, — и, чинно раскланявшись, направилась от Латои прочь.
… А потом они танцевали, танцевали, танцевали. Музыка, что лилась на них, звала и пьянила, казалась космической, и они кружились сред самых звёзд.
В ту ночь ей впервые приснился другой мужчина, а нечёткий образ Пола растаял совсем, но она не чувствовала себя предательницей…
***
Гости, казалось, съехались со всей Англии. Если первая её свадьба была более чем тихой — отец тогда благословил её и почёл на том свою миссию законченной, — то эта обещала прогрохотать на всё королевство. Мифэнви происходившее крайне смущало: она не привыкла быть в центре внимания.
Не все гости нравились, кое-кого и вовсе не хотелось бы видеть. Но светский этикет требовал того, чтобы она всем улыбалась и благодарила за визит. Спасало лишь то, что рядом был Колдер.
— Вот поэтому-то я и не люблю приёмы, — ворчал он, сжимая ладошку своей невесты и раскланиваясь с очередными прибывшими.
Лишь один раз лицо его просветлело, и он, столь негостеприимный, расплылся в улыбке — когда в зал вошла одна молодая пара.
Мифэнви тотчас же обратила на них внимание: высокий, элегантно одетый мужчина в очках держал за руку миниатюрную и ослепительно прекрасную юную женщину. Сияние окружало их, не то, яркое и брызжущее, коим пышут страстно влюблённые, а другое — теплее и спокойнее, порождаемое предначертанностью. Эти двое были такими разными: она держалась легко и непринуждённо, и каждое её движение говорило о том, что балы и приёмы для неё — привычная среда обитания; он же наоборот был несколько отстраненным и неуверенным в себе, чувствовалось, что подобные мероприятия тяжелы для него. Чем-то необъяснимым эти двое отличались от большинства пар. И Мифэнви даже пожалела, что обязанности хозяйки пока мешают им познакомиться покороче, но пообещала себе исправить ситуацию в самое ближайшее время.
Но осуществить задуманное так быстро было не суждено. Мифэнви затянул круговорот предсвадебных хлопот: Дориан Пятый желал грандиозного праздника, и дочери приходилось всё время быть рядом, чтобы охлаждать его горячую голову.
Мифэнви почти ничего не ела, плохо спала. За последние три года она совершенно отвыкла от этой суеты, и теперь страдала почти физически. К счастью — недолго.
***
… Вот и заветное утро. Служанки внесли её роскошное платье. Она выступила из ванной на мягкий ковёр и, обнажённая, поглядела на себя в зеркало. Солнце тоже разглядывало и улыбалось, кутая в своё золото. Сегодня её жизнь измениться навсегда. Ей немного страшно и счастливо.
Платье из бледно-голубой камки, покрытое тюлем, расшитым голубым бисером, сидело идеально. В волосах красовался венок из цветов льна, а длинная фата из бенгалина, окутывала таинственным флёром, делая похожей на легкокрылую фею.
Дориан Пятый, ожидавший дочь в холле, даже всплакнул, увидев её.
Как жаль, что твоя матушка, светлая ей память, сейчас не видит тебя! Ты также хороша, как она в день нашей свадьбы! — и отец порывисто сжал дочь в объятиях, хлюпнув носом.
Мифэнви трепетала. У неё была причина не любить свадьбы. Колдер ждал её у алтаря и заметно нервничал. Успокоился лишь тогда, когда тонкая ладонь невесты легла в его. Он пожал её, нежно, но всё-таки ощутимо, должно быть, убеждая себя: это не сон! Мифэнви зарумянилась, ласково улыбнулась ему, и второй раз в своей жизни принесла брачные клятвы.
На выходе из церкви она вцепилась в лацканы чёрного фрака своего мужа и прошептала:
Никогда не отпускай меня!
Колдер подхватил её на руки, крепко прижал к себе и проговорил в ухо:
Теперь не отпущу — даже если будешь просить!
То, что происходило дальше, она воспринимала как в полусне. Всё её существо ждало главного таинства этой церемонии: таинства, которое делает женщину и мужчину мужем и женой уже на вселенском уровне.
Колдер чувствовал её волнение и всячески старался ободрить её. Она тоже понимала, что он до конца не верит в реальность происходящего. И была благодарна ему — за терпение, чуткость и сияющий взгляд.
Она хорошо образована, в том числе, и по части естественных наук, а потому сведуща в теории альковных дел. И раньше, ещё до первого замужества, книги, особенно, истории о вечной любви — такие как Ромео и Джульетта, или Тристан и Изольда — волновали её буквально до потных ладошек. Волновали её потом и поцелуи и прикосновения Пола. Но после его смерти она запретила себе желать. И ей казалось, что больше ничто и никогда не сможет пробудить в ней чувственность. До той поры, пока Колдер не поцеловал её в лаборатории. Тогда все барьеры пали, ибо не хотелось, чтобы это заканчивалось. Хотелось, чтобы ласки становились всё более интимными. Лишь печальное известие о здоровье отца уберегло её в ту ночь от грешных снов.
В спальню Колдер принёс её на руках и бережно положил на кровать. Мифэнви залилась краской. Он опустился рядом на колени, взял ладонь и стал жарко целовать. Мифэнви приподнялась, провела чуть вздрагивающими пальчиками по его темным, как ночь, волосам и проговорила: