Как страшно… Ты ведь мог…
Не думай об этом больше, — он привлёк её к себе и тотчас же запустил пальцы в её рассыпавшиеся кудри, — зато теперь нет силы, что способна была бы разлучить нас, моя Незабудка.
Они постояли так несколько секунд, а потом Мифэнви, чуть отстранившись, сказала:
Знаешь, мой дядя по материнской линии — врач. Его всегда интересовали редкие и малоизученные случаи. Не может быть, чтобы он не знал об этой инфлюэнце, превращающей женщин в кукол.
Почему ты не пригласила его на свадьбу? — удивленно поинтересовался Колдер.
Он нелюдим и, как сам говорит, женат на медицине, — улыбнулась Мифэнви. — И мне надо было сразу догадаться, что папа блефует, когда я не увидела у его постели дядю Эммануэля.
Ну что ж, отпишись своему дядюшке — пусть навестит нас в Глоум Хилле.
Колдер, — в глазах её заиграли лукавинки, — что такое случилось, что ты всех зовёшь в гости? Нам же их негде будет расселять?
Ну… — протянул он, весело глядя на неё, — тебя ждёт маленький сюрприз… Скажем так, мой свадебный подарок.
О! Тогда я хочу увидеть его как можно скорее! — Мифэнви обрадовалась, как ребёнок.
Поедем прямо сегодня, сразу после обеда! Только с батюшкой твоим простимся, — сказал он, и жена обняла его импульсивно и счастливо.
***
Саймон Брандуэн, виконт Гэстли, прибывал в раздумьях. И экспрессивная окраска этих дум очень не нравилась ему. А думал он следующее:
Ричард — жадина и гадкий! У него есть сокровище, но он прячет его ото всех. А мне тоже очень хочется, но он же не за что не даст даже потрогать!
Саймон помнил, как обомлел, когда впервые увидел Джози. Он сам не был светским человеком,
потому что графиня приучила его к мысли, что по всем этим балам да приёмам собираются мамаши, которым нужно выгодно пристроить своих дочерей. А Саймон не желал быть ничей выгодной сделкой да и к женитьбе не склонялся. Но сладенькое он любил с детства, посему охотно пользовался услугами дорогих куртизанок и ничуть от этого не страдал. Да и вообще по большей части он предпочитал тихий Рай громкому Лондону, и основное своё время проводил в «Маковом плёсе», отдав матери на откуп все остальные земли.
И вот тогда, через три дня после Ричардовой свадьбы, графиня устроила приём и собрала родню, чтобы все могли познакомиться с новой родственницей. И когда Джози вошла в гостиную, показалось, будто зажглось второе солнце. Саймон тут же захотел её себе. Ему даже удалось завоевать её расположение, но рядом всё время был этот мерзкий Ричард, который крепко прижимал её к себе и не отпускал ни на шаг.
С тех пор Саймон стал чаще бывать в Лондоне, чтобы хоть изредка, где-нибудь в салоне общих знакомых, пересекаться с Джози. О нет, он вовсе не был в неё влюблён — единственный человек, которого любил Саймон, был он сам, но ему уж очень хотелось отведать этого лакомства.
Джози так простодушна и верит людям. Давеча она сама даже просила украсть её. И снова явился Ричард и всё испортил. Ну как тут не взбеситься?!
Саймон понимал, что самому ему вряд ли удастся заполучить желаемое. Значит, нужно привлечь к этому кого-нибудь из своих должников. Дело в том, что живя в Лондоне, Саймон развлекался тем, что скупал у ростовщиков закладные на дворянские гнёзда. Ему доставляло колоссальное удовольствие держать в руках судьбы всех этих заносчивых мотов и франтов. Когда Саймон являлся к ним и представлял некую гербовую бумагу, вся спесь вместе с краской сходила с их надменных лиц. Это необычайно весело. И вот совсем недавно в его, Саймоновы, сети попалась особо крупная рыба.
Брандуэн довольно потёр руки и ухмыльнулся:
— Ну что, гадкий Ричард, придётся немного проучить тебя! — пробормотал он, подходя к секретеру и обмакивая в чернила перо …
***
Латоя была очень зла. Но почему Аарон такой скряга?! Что значит это его «скромная свадьба»?! У неё, Латои Грэнвилл, скромной свадьбы не может быть по определению! Она вообще не дружна с понятием скромности! А тут ещё непутёвые горничные! Что за платье они ей достали?! Такие же лет десять как вышли из моды! Уж лучше было ходить в том, что досталось от Мэрион!
Латоя неслась, не разбирая дороги. Она намеривалась найти Мифэнви и Колдера и высказать им всё. И вот, свернув в главный коридор, она с разлёту врезалась в какую-то молодую женщину. Столкновение получилось столь сильным, что спутнику той леди, в которую Латоя врезалась, пришлось подхватить свою визави. И тут только, уже, было, набрав в рот воздуха для принесения извинений, Латоя заметила, с кем столкнулась!
Джозефин Эддингтон, или кто она там сейчас, собственной персоной! Она всегда крайне бесила Латою! Самоуверенная зазнайка, привыкшая к тому, что мир вертится лишь вокруг неё! Но ей ведомы и победы над Джози, которую, после оглашения помолвки, стала покидать свита. Грош цена таким завоеваниям, если они столь непрочны!
Латоя окинула соперницу возмущённым ненавидящим взглядом. Странно, Джози ведь уже полгода замужем, а всё ещё не превратилась в важную матрону, подобную своей мамаше и сестричкам. Напротив, она словно стала ещё краше. Ещё ярче. Ещё ослепительнее. Прибавляло недовольства и платье Джози из бледно-кораллового гипюра на шёлковой основе, отделанное тончайшими,
кремового оттенка, кружевами. Оно подчёркивало свежесть и нежность своей обладательницы.
Хороша! Слов нет — хороша! Латоя не могла этого не отметить. Сейчас Джози, раскрасневшаяся, с пылающими от гнева глазами, стояла, прижав кулачок к своей взволновано вздымающейся груди. Разумеется, она сейчас походит на богиню ярости, но у неё, Латои, грудь-то в любом случае больше. Вторая ручка Джози покоилась в руке мужчины, сопровождавшего её. И вот этот субъект был куда интереснее!
Латоя слышала, что Джози Эддингтон, да-да, блестящая Джози Эддингтон, вышла замуж за какого- то учёного очкарика. Это всегда была наиболее презираемая Латоей категория мужчин. Она знала такого, с ним общался один из её многочисленных кузенов по матери. То был всклоченный, вечно небрежно и крайне бедно одетый тип, с гнилыми зубами, бешеной жестикуляцией, брызжущий слюной в разговоре. К тому же он был тщедушен и прыщав. В общем, что-то более жалкое представить было сложно. И Латоя несказанно упивалась, когда мысленно рисовала себе гордячку Джози об руку с таким мужем.
И каково же было её удивление, когда она теперь увидела супруга Джози воочию. Высокий, стройный, ладно сложенный, одетый аккуратно и с тонким вкусом. Странно, но даже очки совсем его не портили. Наоборот, они словно дополняли его строгий, немного холодный образ. Кончено, он не красавец, как тот же Джоэл Макалистер, но у него правильные и весьма приятные черты. А уж о глазах и говорить нечего — в такой синеве и утонуть недолго. Но даже не это поразило её. В нём было нечто такое, что Латое захотелось отдаться ему. А ещё, она была не прочь увидеть его без одежды, и можно сказать с уверенностью: ей бы понравилось увиденное! И она не будет собой, если не растопит этот айсберг и не уложит его в свою постель!
Поэтому сейчас, гордо выпятив свою полную и красивую грудь, затянутую в этот нелепый старомодный корсаж, который тем не менее только подчёркивал её формы, кокетливо откинув выбившийся из причёски белокурый локон, она подошла ближе и протянула руку:
Ах, Джози, сколько лет, сколько зим! Рада, очень рада тебя видеть! И вас, сэр, — она потупила глазки, тени от длиннющих ресниц заплясали на щеках.
Джози шарахнулась от неё, а заинтересовавший её джентльмен, смерив Латою обжигающе презрительным взглядом, лишь вежливо поклонился, но руки не пожал.
Простите, миледи, но я не разделяю вашей радости, — сказал он, словно ставя между ними ледяную стену. И эта его неприступность ещё больше заводила Латою, тем более что внутри у неё всё вибрировало от звуков его голоса — глубокого, теплого, волнующего.
Джози, разве ты не познакомишь нас? — не унималась Латоя.
Джози лишь сильнее прижалась к мужу, он же, будто чувствуя, что она нуждается сейчас в его защите, обвил рукой её тонкий стан и привлёк к себе.