Мифэнви рассмеялась. Хлопоты по хозяйству всегда доставляли ей большое удовольствие, да и принимать гостей она на самом деле любила.
Торндайков поселили наверху, в долго пустовавшей, а теперь заново оттедланной, гостевой, Латоя осталась в той же комнате, бывших покоях Мифэнви, а она сама — переехала в их с Колдером спальню.
Отдельной не будет! Теперь уже — никогда! — бескомпромиссно заявил он. И она подчинилась, как и полагается послушной жене.
Разобравшись с гостями, Мифэнви переоделась (теперь можно носить светлое) и спустилась на кухню распорядиться об обеде. Повара встретили её ликованием и поклялись приготовить самый вкусный на земле обед.
Латоя же тотчас разыскала модистку, мадам Мишо, и предъявила той свои богатства. Мадам Мишо скептически оглядела всё это и вынесла вердикт:
Убого и аляповато! Вы лучше взгляните сюда! — и разложила перед Латоей готовые платья. Пошиты они были столь ловко, что при минимальных доделках, их можно было подогнать по любой фигуре. Латоя возликовала: теперь она сможет появиться во всей красе, и вожделенный объект покорения непременно рухнет к её ногам!
***
Сердечко Джози колотилось в бешеном темпе.
Мало, что ей не нравился Колдер Грэнвилл, к которому Ричард потащил её, не нравилась его жена, не нравился хмурый пейзаж вокруг замка и сам замок — огромный и тёмный. Но даже это всё
можно было перенести, если бы не постоянная близость этой Латои. Ведь Джози знавала поражения от неё. А сейчас ещё добавилась эта странная Латоина заинтересованность Ричардом?
А он тоже хорош! Обнимает, ручки целует, а у самого в глазах — бесенята. Его веселит происходящее! Хотя до сих пор ещё и слова об этом не сказал.
И вот теперь эта Латоя вышла к обеду, как принцесса. Платье небесного шёлка — в тон глаз, темная бархотка подчеркивала лилейную шейку. Да ещё и села так, что волосы её сияли золотым ореолом в скупых отблесках солнца. Только слепой не обратил бы внимания на такую красоту. Вон, даже Ричард бросил на неё полный любопытства взгляд.
Поэтому-то сердечко и заколотилось, а глаза предательски защипало. Ричард взял её ладошку, нервно комкавшую сейчас ткань платья, и нежно пожал. Когда она посмотрела на Ричарда — а на кончиках её невообразимо длинных ресниц уже застряли росинки слёз — то увидела в глазах мужа искреннее сострадание, и поняла, не сиди они сейчас за общим столом, он бы непременно обнял её, как делал обычно, словно укрывая от всех бед, и ей стало теплее. Она ответила на пожатие и высвободила ладошку. Ричард чуть заметно улыбнулся ей.
Джози прислушалась к беседе, и через несколько минут уже оказалась вовлечённой в неё. Мифэнви умела так построить разговор, что никто не оставался обиженным.
Речь зашла о неизвестной болезни, что свирепствует сейчас в Лондоне. Даже мадам Мишо, бывшая в столице Британии лишь проездом, перед отправкой своей в Глоум Хилл, и то про неё слышала.
Джози воскликнула:
— Вот видите, Ричард, я вам говорила, а вы мне не верили! А я ведь и правда могу заболеть ею! Такое случается, если женский организм расстроен постоянным несчастьем!
Ричард подавился, закашлялся, сильно смутившись и извиняясь с запинками. У него подрагивали пальцы. Ей стало неловко.
За столом повисло молчание. И почти в гробовой тишине Филдинг торжественным, как у театрального конферансье, голосом объявил о прибытии нового лица.
Колдер, склонившись к Мифэнви, но достаточно громко, чтобы его слышали и другие:
Мейв, дорогая моя, не забудь мне потом напомнить, чтобы я дал объявление в газеты, о том, что Глоум Хилл нынче становится объектом паломничества, — она улыбнулась, а он бросил Филдингу:
Ну проси уже, что гостя томить!
И в обеденную залу словно ворвалось солнце, когда туда вошёл, дерзко и самодовольно улыбаясь… Джоэл Макалистер.
Джози вспомнила, как звали его в лондонских гостиных, — златокудрый Феб. И он вполне соответствовал этому красивому прозвищу. Тогда, любуясь тем итальянским певцом, Джози слукавила, когда сказала, что не видела никого красивее. Ведь она столько раз видела Джоэла — а он будто только спустился с Олимпа.
И Джози, желая отомстить Ричарду за тот взгляд, брошенный им на Латою, улыбнулась Макалистеру через стол. Он вернул ей улыбку столь ослепительную, что ей на минуту пришлось зажмуриться.
Ричард больше не веселился. У него вообще был такой вид, словно он хочет провалиться под землю. Даже есть перестал, так и замер со столовым прибором в руках.
Джози вспомнила, как в ту злополучную ночь после свадьбы Грэнвиллов, ещё там в Лланрусте, когда он умолил её, позволить ему быть нежным, Ричард сказал ей: если она встретит мужчину,
которого сочтёт достойным себя и полюбит всей душой, он отпустит её, позволит ей быть счастливой. И должно быть сейчас он мысленно прощался с ней.
Джози вздохнула. И когда взглянула на Джоэла вновь, тот уже был полностью поглощён болтовней с Латоей, радуясь старой знакомке и, казалось, потеряв интерес ко всем остальным.
Джози почувствовала себя преданной, раздавленной, одинокой. В сердцах она сама сжала руку мужа, будто ища поддержки. И тут произошло преображение — этого невинного жеста хватило, чтобы Ричард засиял и показался ей вдруг очень красивым. То была утончённая, строгая, одухотворенная красота, перед которой броский Макалистер выглядел таким нарочитым и вульгарным.
Джози нежно и ободряюще улыбнулась мужу, и заметила, что Ричард в шаге от того, чтобы, наплевав на приличия, расцеловать её радостно и жарко.
Сударь, я, конечно, понимаю, что ослепительная красота моей кузины способна лишить рассудка и заставить забыть о приличиях, но всё-таки не потрудились бы вы объяснить, какими судьбами вас занесло в Глоум Хилл? — Колдер покрутил в пальцах бокал и зло посмотрел на непрошеного гостя.
Джоэл с неохотой отвлёкся от беседы с Латоей и бросил на хозяина замка такой взгляд, словно это не он, а тот явился к нему незваным. Однако ответил:
В паре миль отсюда имение моего деда, которое недавно перешло мне. Я отправился посмотреть, как там дела. Но дороги у вас — препаршивые! Тут на крыльях летать надо! У меня на экипаже даже рессоры просели!
Искренне соболезную! — совершенно неискренне ухмыльнулся Колдер и добавил: — Но если я хоть что-то смыслю в механике, это не должно было вас остановить?
И всё-таки я предпочёл остановиться — не люблю, знаете ли, рисковать! — заявил Джоэл.
Вот как… Ну тогда, я думаю, вам следовало навести справки об обитателях этого замка. Знаете, в таких местах по шкафам прячутся не только скелеты, но и кое-кто похуже, — Колдер говорил вкрадчиво, с притворной дружественностью.
Джоэл хмыкнул:
Я реалист и к тому же занимаюсь боксом. Так что как-нибудь справлюсь с грудой старых костей.
Сидящая рядом с ним Латоя одарила всех присутствующих такой надменной улыбкой, словно это она сама только что одолела страшное чудище.
Джози скривилась от её гримасы и переплела под столом свои пальцы с пальцами Ричарда. На лице у него от этого сделалось какое-то странное выражение — умоляюще-счастливое.
После обеда к Джози подошла леди Грэнвилл и, поскольку дождь перестал, пригласила прогуляться в сад. Садик был небольшой, но очень уютный и догорал сейчас последними яркими красками осени.
Миссис Торндайк… — начала хозяйка Глоум Хилла, но та перебила её.
Ах! Зовите меня Джози! — вскричала она, хватая леди Грэнвилл под руку.
Мифэнви, явно не ожидавшая такой страстности, слегка обомлела, но, мягко улыбнувшись, согласилась:
А вы меня — Мейв!
Как вам не страшно жить здесь?! — переходя на загробный шёпот, проговорила Джози.
Сначала было немного, но теперь я не променяю Глоум Хилл на самые прекрасные дворцы! — искренне заверила леди Грэнвилл и, чуть помолчав, перешла к главному, что давно беспокоило: — У вас, как я понимаю, давнее соперничество с нашей Латоей?!