Джози, насколько позволяли путы, отшатнулась от Саймона, вся дрожа. Его физиономия расплылась в ухмылке:
Не бойся, детка, если ты будешь вести себя хорошо, я ничего такого не сделаю, — притворно заверил он.
Тебе лучше немедленно отпустить меня, Саймон, — она даже не путалась быть вежливой, — потому что, в противном случае, Ричард нашинкует тебя меленькими-меленькими кусочками!
Саймон рассмеялся.
Ричард?! Да он даже не найдёт тебя здесь! Так что я могу развлекаться с тобой недели напролёт. Интересно, как быстро ты сломаешься?
Джози было страшно. И больно. И противно. Но она поклялась себе, что плакать пред этим ублюдком не будет. А Ричард её найдет — только бы поскорее. А то ведь она и впрямь может сломаться.
Но у неё хватило сил бросить на его гневный взгляд и, несмотря на ледяной ужас, что бурлил в крови, сказать:
И не надейся, Саймон! Я не сломаюсь! Только не пока я тебя так ненавижу!
О, какая страсть, детка! — он приподнял её личико, наклонившись к ней. Джози плюнула ему прямо в глаза. Саймон тут же отвесил ей оплеуху, да такую, что в ушах зазвенело, а из глаз брызнули слёзы. — Сейчас я тебя проучу! Ты у меня станешь послушной, сучка! — с этими словами он распахнул халат (она только теперь обратила внимание, сколь фривольно он был одет), и прямо перед её лицом оказался его сморщенный член. — Ну же, не ломайся, отсоси!
Джози вытаращила на него глаза: он, что хочет, чтобы она взяла… это… в рот?! Такое просто не укладывалось у неё в голове. Её саму Ричард не раз ласкал языком между ножек. Это было невероятно приятно и очень смущало! (Она покраснела даже от одного воспоминания). Но ей и в голову не приходило касаться подобным образом его, а он никогда и не просил. А тут — мерзкий Саймон предлагает ей такую гадость! По телу Джози пробежала дрожь омерзения, а к горлу подкатил рвотный спазм.
Что, — нагло ухмыльнулся Саймон, — шокирована моим достоинством?
Джози смерила его снисходительным взглядом королевы и пренебрежительно хмыкнула:
Достоинство?! Это у Ричарда достоинство, а у тебя — недостаток! Саймон яростно зарычал, схватил её за волосы и ткнул лицом себе в пах:
Давай, стерва, покажи, что ты умеешь не только трепать языком!
Джози почти теряла сознание от гадливости, бывшей настолько сильной, что даже не чувствовалась боль от накрученных на кулак волос.
В следующую секунду Саймону пришлось отпустить её, для того, чтобы пригнуться и испуганно закрыться руками: над головой пролетела металлическая дверь, закрывавшая вход в подвал. Отрикошетив от стены, она гулко грохнулась на пол всего паре дюймов от незадачливого насильника, чудом не прибив его.
Саймона заколотило, он побледнел, как полотно.
Существо, стоявшее в дверях, безусловно, напоминало человека. Но перепончатые крылья, когтистые лапы, сжимавшие клинки, всполохи синего пламени, окружавшие его, говорили о сверхъестественном происхождении этого создания.
Саймон, должно быть, набравшись смелости, визгливо выпалил:
А вот и твой муженёк! Не ожидал я его! Полюбуйся на эту тварь — теперь видишь, за кем ты замужем?!
Джози не слушала его: она и впрямь любовалась. И готова была поклясться, что не видела ничего прекраснее, чем этот демон. И ещё, подумалось, если он не возьмёт её немедленно — она взорвётся. Страх, боль, омерзение — всё это затерялось в океане возбуждения и счастья, что плескался ныне в её душе.
Саймон вскочил и, хохоча, как полоумный, закричал:
Не думай, гадкий демон, что я боюсь тебя! Мать научила меня защищаться. Получай, — он сделал какое-то нелепое, на взгляд Джози, дивжение руками и произнёс: — Растите, Сорняки!
И они полезли изо всех углов и щелей. Жирные, осклизлые, извивающиеся, похожие на щупальца. У них вырастали конечности и головы, издававшие булькающие омерзительные звуки. Комната наполнилась зловонием, от которого у Джози закружилась голова. Последнее, что она запомнила, перед тем как провалиться во тьму, — взблеск мечей и их песнь…
Когда очнулась — с досадой поняла, что всё ещё привязана к стене, а меж тем тело начинало ныть и затекло от неудобной позы.
Кругом валялись ошмётки серой слизи. Саймон, пятясь, как рак, полз прямо по ним, а за ним — двигался демон.
Нет, нет! — умолял бедняга, который давеча чуствовал себя королём. Демон осклабился.
Больно надо мараться! — сказал он и, вплотную наклонившись к Саймону, коснулся пальцами его лба, надавив когтями на кожу. Тот взвыл и забился. Его окружило серебристое сиянье, которое закручивалось над макушкой в спираль. Вскоре та отделилась и устремилась в потолок. Саймон рухнул на пол. Лицо его, повёрнутое к Джози, было бессмысленным, а взгляд — остекленевшим.
Демон приблизился к ней. У Джози забилось сердце, и когда горячая ладонь с острыми когтями коснулась лица, она вся затрепетала. Ей хотелось, чтобы он тотчас же поцеловал её. Но отстранился и рассёк сковывавшие путы, и она рухнула бы наземь, не подхвати он её. От него исходил жар, словно от раскочегаренного камина. Она обняла его за шею и положила голову на плечо.
Они взлетели вверх и неслись, пронзая комнаты и этажи, будто те состояли из тумана.
А потом холод осенней ночи заставил её громко охнуть. Демон плотнее прижал её к себе, почти опаляя, и взвился в небо.
Джози хотелось кричать от восторга, когда они летели над крышами Лондона. Её переполняли чувства столь же контрастные, как жар и холод, что будоражили её сейчас. И она даже почувстовала лёгкое разочарование, заметив очертания их дома в Хэмпстеде…
***
Лондон, Хэмпстед, 1878 год
Он опустил её на кровать. С него тотчас же слетел весь демонический антураж, и он, как подкошенный рухнул на колени. В глазах стояли ужас и отчаяние.
Я-йа не-е и-и-м-ме-е-ю-йу п-пр-ра-а-в-ва-а д-да-а-ж-же-е п-про-о-с-си-и-ть у-у в-ва-а-с-с п-про-о-щ- ще-е-н-ни-и-я-йа, — проговорил он, дрожащими руками закрывая лицо. — Э-э-т-то-о я-йа в-во-о в-вс- сё-м-м в-ви-и-но-о-ва-а-т-т. П-пр-о-о-го-о-н-ни-и-т-те-е м-ме-н-ня!
Джози почувствовала, как внутри всё клокочет, стиснула кулаки, а сердце наполнилось жгучей ненавистью к Саймону: гад, он же знал! Знал, что Ричард их непременно найдёт! И что он не умет себя прощать!
Поэтому она отмела в сторону все попытки расплакаться, бросилась к мужу и, отводя его руки, запальчиво проговорила:
Я сделаю лучше — обниму вас! Вот! — она бросилась ему на шею, запустила пальцы ему в волосы и стала лихорадочно целовать его лицо.
Ричард растерялся и замер. Потом осторожно обнял её, привлёк к себе и, глубоко, болезненно вздохнув, произнёс уже спокойнее:
Как вы, ангел мой? — и побледнел, должно быть, заметив след от пощёчины на её щеке: — Как я мог оставить вас под одной крышей с этим… с Саймоном?!
Джози отстранилась и заглянула в синие глаза мужа. Когда лёгкое головокружение прошло, сказала:
Прекратите! Вы поступили так, как поступил бы любой порядочный человек, увидев, что другой в отчаянии и нуждается в помощи.
Если уж кому и винить себя — так мне! Зачем пошла с ним, если он весь день меня бесил!
Во время её тирады Ричард гладил её по спине, волосам, отчего Джози хотелось мурлыкать и виться, как кошечке.
Джози, любовь моя, — наконец произнёс он уже совсем спокойным голосом, — почему вы заботитесь обо мне, если сами пострадали?
Она отрицательно мотнула головой.
Мне уже совсем не больно. Нигде! А вот у вас — я чувствую, не отрицайте! — у вас сердце кровью обливается. А значит, вам сейчас хуже, чем мне, — сказала она, ловя его руку и пытаясь поднести её к губам.
Ричард вспыхнул.
Никогда этого не делайте! — он резко высвободил руку. — Это — прерогатива мужчин! Джози надулась.
Но сегодня я хотела бы… Хотела бы быть сверху!
Джози, это — другое, и я с удовольствием позволю вам творить со мной всё, что угодно, но при условии, если вы не будете чересчур … усердствовать… Мне бы не хотелось, чтобы вы невольно сделали нечто, могущее смутить и вас и меня…