Джози нахмурилась. Больше всего ей хотелось его избить!
Ах, какой же вы невозможный зануда! И бука, к тому же…
Он не дал ей договорить, запечатав рот поцелуем. Она ответила яростно. И через секунду они уже захлёбывались, едва не поедая друг друга.
Ричард отстранился первый, с трудом восстановил дыхание и сказал:
Джози, ангел мой, мы так испачкаем постель — я же весь грязный!
Она ничего подобного не заметила, напротив, костюм его был безупречен и даже причёска, хоть и изрядно испорченная ею, выглядела — хоть сейчас на приём! Но Джози уже давно поняла, что у мужа — пункутик на чистоте, поэтому не стала спорить. Лишь протянула руки и хныкнула:
Ну так идёмте в ванну!
Он с охотой подчинился, подхватив её на руки. Джози, умостившись поудобнее, подняла вверх пальчик и проговорила:
У меня тут родилась гениальная идея!
Ричард отозвался на это её любимой сияющей улыбкой и смешинками в глазах:
Как учёный, — многозначительно сказал он, опуская её в теплую душистую воду, — я поддержу любую идею, ведь она…
Джози обхватила его за шею, впилась в губы жадным поцелуем и прямо в одежде затащила за собой в ванну …
***
Утром, совершенно счастливая, Джози спорхнула вниз. Ричард сидел на диване в голубой гостиной,
где они обычно пили чай. В руках у него была книга, по форзацу которой он барабанил пальцами. Рассмотрев, что именно это за фолиант, Джози покраснела до корней волос и подбежала к Ричарду с намеренем отобрать у него книгу и спрятать. Однако — не удалось. Ричард перехватил её руку, потянувшуюся за книгой, и резко дернул на себя, так, что Джози оказалась в его объятиях…
Ах, что вы себе позволяе… — слова утонули в страстном поцелуе. А когда тот завершился, Ричард сказал, откладывая книгу и усаживая жену себе на колени:
И вам доброе утро, ангел мой.
Откуда у вас эта книга? — собравшись с силами, всё же спросила она, перебирая его волосы.
Как же удивительно у нас сходятся мысли: буквально мгновение назад я сам собирался задать вам тот же вопрос? — обнял покрепче и посмотрел внимательно.
Ну… я попросила… мне доставили её из лавки… ну … того вашего друга… Ленуа…
Вот как! — Ричард недобро прищурился. — И что же заставило вас искать подобного рода информацию?
Ах… ну… мне захотелось побольше узнать о теории сексуальности…
И поэтому вы выбрали книгу, написанную на санскрите? — удивился Ричард.
Ну в ней же картинки!
О да, как я мог забыть — картинки! — он приподнял её лицо и пристально посмотрел в глаза, словно через них хотел нырнуть в самую душу. — Джози, почему с этим вопросом вы не обратились ко мне?
А вы бы ответили? — она тут же ахнула, потому что рука его скользнула вверх, задирая юбку и касаясь тела чуть выше чулка.
Разумеется, — произнес он, и голос его — бархатный и тёплый — окутывал и погружал в блаженство. Он бережно опустил её на диван и, с коварной, истинно демонической, улыбкой закончил: — Хотя я предпочитаю эмпирический метод познания.
Что это значит? — пролепетала Джози, поудобнее устраиваясь под ним и цепляясь за лацканы его сюртука.
Сейчас покажу, — ответил он, обжигая её ушко жарким дыханием. Урок получился очень познавательным.
***
Джози, я вынужден буду вас оставить.
Они лежали рядом, держась за руки, едва одетые.
Ах!.. — выдохнула она, то ли расстроенно, то ли возмущённо. — Почему?
Завтра я отбываю в экспедицию, — грустно сказал он. — И, поверьте, сам тому не рад.
А разве нельзя её отменить? — раздосадовано пронудила она.
Он провел согнутой ладонью по её щеке и коснулся губ почти невесомым поцелуем.
Увы, ангел мой. Другого шанса мне может не предствиться.
Ричард, не говорите так, будто собрались умирать!
Он горько улыбнулся, прикрыл глаза и не ответил.
***
Лондон, поместье Эддингтонов, 1878 год
Ричард ходил по старинному, важному, но очень уютному дому и ставил охранные заклинания. Он разработал их очень давно, но испробовать — не представлялось возможности. Дело в том, что для этого нужна была мощная магия рода — она есть у каждой семьи, корни которой уходят вглубь веков. Это первичная природная магия и если перевить её с любовной — столь же древней, но не требующей знатного происхождения, — получается нерушимый щит, который не пробить никаким силам зла. Ричард знал, что только в родительском доме, укутанном его заклинаниями, Джози будет в порядке. Поэтому и попросил её подождать его возвращения там.
Джози согласилась и поклялась ждать столько, сколько нужно, и писать каждый день. И только встреча с матерью и отцом оторвала её от него.
И, вспоминания, как любимая льнула к нему, Ричард улыбался и, несмотря на предстоящую разлуку и ещё более печальные события, что маячили в будущем, чувствовал себя абсолютно счастливым… И шептал, перебивая магические формулы:
— Ты должна цвести и благоухать, мой Алый Гибискус, иначе мир станет серым.
И мир вторил ему, посылая солнечные лучи, прорывавшиеся через плотную завесу туч…
Лондон, Ист-Энд, Тауэр-Хэмлетс, 1878 год
Невысокий человек быстро шёл по узкой грязной улочке. Дома вокруг изнывали от собственной неустроенности. Многие из них держались лишь на честном слове, глядя на мир мутными заляпанными окнами. В канавах, тянувшихся вдоль всего его пути, хлюпала под струями дождя слякоть, источавшая острое зловоние.
Путник воровато озирался по сторонам и ежился, когда капли с ободранного зонта попадали ему на шею. Чтобы поскорее избежать этой неприятности, они семенил как можно быстрее, из-за чего походка его казалась слегка подпрыгивающей. Наконец он остановился у двери мрачного на вид, давно небеленого здания, и взялся за дверной молоток. На стук вышла помятая женщина в неряшливом чепце и засаленном переднике, и, недовольно оглядев прибывшего, — судя по всему, гость нарушил её сон, — отступила, пропуская в комнату.
Та была тёмной, в воздухе витал запах нечистот и затхлости. Обои свисали со стен драными клочьями. Шаткая деревянная лестница предваряла путь в верхние покои.
— Он там, — сказала женщина, хмуро посмотрев на пришельца. — Вот лампа. Идите.
Сложив зонт и приняв из её рук керосиновую лампу, он раскланялся и двинулся наверх. Лестница предательски скрипела и стонала от каждого его шага. Наконец мужчина добрался до двери, ведшей во внутренние комнаты, и постучал условным троектратным стуком. Из-за двери раздалось позволение войти, и он ступил за порог.
В помещении, куда он попал, царил полумрак, усугублявшийся красной обивкой стен и массивной тёмной мебелью, которая, если присмотреться, на поверку оказывалась источенной короедом рухлядью. На кресле с высокой спинкой у камина, где ярко пылали дрова, сидел массивный мужчина. Лицо его скрывала золотая маска, а длинный пурпурный плащ, ниспадая с плеч, образовывал на полу яркую волнистую лужу.
Вошедший потушил лампу, опустив её на пол, зажал под мышкой зонт и, взяв в руки шляпу, раскланялся:
Мастер-Дракон, ваш покорный слуга весьма польщён, тем, что вы оказали ему честь, дав согласие на эту аудиенцию. — Однако искренности в этих льстивых словах не было ни на йоту.
Глаза Мастера-Дракона гневно сверкнули в прорезях маски:
Ты забываешься, Созерцатель! — в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость.
Прошу меня простить, Великий Мастер, но это вы немного забыли, с кем имеете дело, — посетитель говорил дерзко и смотрел человеку в маске прямо в глаза, — и хотя я крайне польщён вашим вниманием, позволю себе напомнить: Созерцатели не подчиняются никому, в том числе — вам!
Мастер-Дракон презрительно хмыкнул.
Вы, кажется, забыли: судьба вашей дорогой подопечной висит на волоске! В ваших интересах быть сговорчивее, тогда с юной прелестницей ничего не случится.