Созерцатель грустно улыбнулся.
Если вы, милорд, имеете в виду Фелисите, то разве возможно вернуть ей то, что так опрометчиво отняли? Увы, мой драгоценный Дурман обречён на увядание, и вам это известно.
Мастер-Дракон постучал пальцами по подлокотнику кресла. Судя по всему, он был озадачен таким ответом. Но Созерцатель не спешил ликовать — слишком уж он себе на уме, этот Мастер-Дракон.
Когда тот заговорил, голос его звучал глухо, но резко:
Есть обратный обряд. Ты слышал о нём?
О да, но, насколько мне известно, тот обряд не проводился уже много лет.
Не было необходимости. Но если ты мне поможешь — я проведу его для Фелисите.
Однако, насколько мне известно, для обряда нужен некий специфический ингредиент? — склонил голову набок Наблюдатель.
Верно, этот ингредиент нужен ещё и для того, чтобы … как это правильно выразить… навести морок на Светлого!
Зачем вам нужно морочить Светлого? — удивился Наблюдатель. То, что говорил Мастер-Дракон, весьма беспокоило его, но, согласно кодексу Созерцатель, он не имел права вмешиваться.
Таково решение старейшин, и я не стану обсуждать его с тобой, — прогрохотал Мастер-Дракон. Созерцатель замолчал, примирительно подняв руки.
Хорошо, — согласился он, — так что там с ингредиентом?
Тогда тебе лучше подойти поближе и присесть вон на тот стул, — после того, как Ленуа устроился, господин в маске продолжил, склонившись к нему: — Я уверен, что нас здесь никто не услышит, но предосторожность никогда не будет излишней. Итак…
***
… Вернувшись в лавку, Гастон Ленуа отшвырнул шляпу и зонт, и торопливо направился в подсобку. Здесь он поспешно сдёрнул покров с некого большого плоского предмета. Под пологом оказалось огромное зеркало в черной раме с черепаховой инкрустацией. Несколько секунд он колебался, косясь на своё отражение, затем — махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, и пробормотал заклинание. Поверхность зеркала зарябила, будто то было не плотное стекло, а колеблемая ветром вода. Тяжело вздохнув, Ленуа все-таки переступил через раму и нырнул в чёрную зыбь…
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Крыша над замковым садом была сконструирована весьма занятно: в солнечный день она полностью открывалась, в дождливый же, как нынче, создавала плотный навес. Механизм, приводивший всё это в движение, был ловко спрятан в изящные колонны, увитые плющом и диким виноградом.
Мифэнви прогуливалась по мощённой камнем тропинке под руку с Вардисом.
Знаете, дядюшка, — негромко проговорила она, поднимая голову и ловя его взгляд; он смотрел на неё с тёплой улыбкой, — иногда я чувствую, что потеряла себя в тот день, когда впервые переступила порог Глоум Хилла.
Ты жалеешь об этом, дитя моё? — спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо. Должно быть, желая найти следы разочарования. Но Мифэнви лишь сияюще улыбнулась.
Нет, что вы! — с восторженной поспешностью отвечала она. — Ведь обрела я в разы больше. И новую себя — в том числе! — глаза её светились тихой сердечной радостью. — А ведь будут ещё и детишки.
Вардис приостановился. Лицо его приняло серьёзное и даже слегка растерянное выражение. Он, видимо, усиленно размышлял, с чего бы начать разговор на деликатную тему.
Обещай мне, девочка моя, — сказал он наконец, — что не станешь расстраиваться, если у тебя не будет детей довольно долго?
Насколько? — почти испуганно и совсем тихо отозвалась она, глядя на него с какой-то болезненной надеждой.
Возможно, несколько лет. У Цветов с Садовниками с этим бывают проблемы, пока свет одной не уравновесит тьму другого. Но зато потом может рождаться едва ли не по малышу в год.
Мифэнви с облегчением вздохнула.
Если так — я готова ждать сколько угодно, — радостно проговорила она, прижимая руки к груди, туда, где ухало сердце.
Вардис улыбнулся, словно стирая этой улыбкой неприятный отпечаток предыдущей беседы, и лукаво подмигнул ей:
Но что-то мне подсказывает, что вы осчастливите меня внучатым племянником куда раньше. У тебя — очень необычная сила. Я никогда не встречал прежде, чтобы Цветок раскрылся столь скоро и цвёл так ярко!
Мифэнви даже смутилась такой похвалы. Вардис собирался сказать что-то ещё, но беседа их была прервана самым бесцеремонным образом — чуть ли им не под ноги и будто прямо из воздуха явились Колдер и ещё какой-то человек невысокого роста.
Мифэнви негромко вскрикнула от неожиданности, Вардис посмотрел на вновь прибывших недовольно.
После того, как Коледр представил гостя, тот поспешил расшаркаться и рассыпался в извинениях.
Ах, миледи, простите, что мы потревожили вас своим внезапным вторжением, — пролепетал он, склоняясь к её руке.
Не нужно извинений, — застенчиво произнесла Мифэнви, — ведь, должно быть, лишь дело
чрезвычайной важности могло заставить вас поступить столь бесцеремонно, потому что я уверена: вы, месье Ленуа, — человек вежливый и любезный.
Думаю, общение пойдёт быстрее, если мы все присядем, — встрял Вардис и указал на портик, который обрамляли синие звёзды клематиса и где располагались уютные белые скамейки. Когда все разместились, Колдер взял ладони жены в свои и, перецеловав каждый пальчик, начал:
Мейв, дорогая, мы с Вардисом виноваты перед тобой, потому что начали расследование всех случившихся с нами странностей, не сообщив тебе.
Мифэнви одарила строгим взглядом сначала одного, потом — другого и покачала головой:
Хорошо, что хоть теперь признались, — тихо пожурила она. — И что же удалось выяснить?
Миледи, позвольте мне? — смиренно попросил Ленуа.
И правда, дитя моё, только Созерцатель может пролить свет на всё происходящее, — встрял Вардис, и Колдер поддержал его, кивнув.
Третьего дня, — приняв пафосную позу оратора, возвестил Ленуа, — эти молодые люди почтили меня своим присутствием…
***
Лондон, Хэмпстед, книжная лавка Гастона Ленуа, тремя днями ранее
Вардиса едва не стошнило — он органически не выносил перемещение по пространственным коридорам. И сейчас ему пришлось опереться на плечо Колдера, чтобы не свалиться от нахлынувшей внезапной слабости…
Ленуа явно не ждал их. Поэтому, при появлении непрошеных гостей, вскочил, сжав в руках большую лупу и книгу. Окинув посетителей рассерженным взглядом, он недовольно спросил:
Чем обязан, господа?
Разговор есть, — сухо отозвался Колдер, прислоняя всё ещё ошалелого Вардиса к стене.
Да я понял, что вы ко мне пришли не в бирюльки играть. Но раз уж пришли — располагайтесь, — он повёл рукой, и комната изменилась до неузнаваемости, превратившись в комфортную гостиную фешенебельного особняка. Все расселись. На несколько мгновений повисло молчание. Колдер нервно сцепил пальцы, хрустнул ими и, вздохнув, проговорил:
Я полагаю, мне не нужно объяснять, какие события подвигли нас явиться к тебе? Ленуа кивнул.
Так каково же ваше мнение, поэтому поводу, уважаемый Созерцатель? — полюбопытствовал Вардис.
Если честно, — усмехнулся Ленуа, — я бы и вовсе не обратил внимания на то, что происходит в Ордене, — да хоть поубивайте друг друга! моё дело — наблюдать и фиксировать, — если бы всё это не коснулось меня лично.
Вот так? — приподнял бровь Колдер. — И что же такое могло поколебать беспристрастность Созерцателя?
Они похитили Аромат у моей подопечной. Фелисите. Она — Дурман, — Ленуа уронил голову и тяжко вздохнул. — Я ведь даже остановить их не мог, только — смотреть да локти кусать!
Но вы ведь видели Похитителя? — взволнованно спросил Вардис, которого это откровение,
похоже, задело даже сильнее, чем самого опекуна ограбленного Цветка.