Да он и не скрывался особо. Сам — Мастер-Дракон, — всё ещё понуро проговорил Ленуа. Целитель и Смотритель Сада обеспокоенно переглянулись.
Но как такое возможно, чтобы он нарушил Корневые Постулаты?! — Колдер тряхнул головой, в которой не укладывалась подобная нелепость.
Лишь в одном случае, — сказал Ленуа, — если Мастер-Дракон не тот, за кого себя выдает…
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Последнюю фразу Мифэнви повторила эхом. Она обхватила лицо руками и покачала головой. Чуть успокоившись, сказала:
Но если это действительно так — то многое становится на свои места. Например, похищение ароматов, подмена сущности… Только тот, кто не имеет собственной силы, станет отнимать её у другого.
Ленуа одарил её восхищенным взглядом, затем обратился к хозяину замка:
Вам очень повезло, лорд Грэнвилл, ваша жена столь же умна, сколь и прекрасна! Мифэнви залилась румянцем, а Колдер, нежно поцеловав ей руку, усмехнулся:
Порой, я и сам удивляюсь своему счастью.
Всё это, конечно же, мило, — скривился Вардис, рассматривая свои безукоризненные ногти, — но есть дела поважнее взаимных заигрываний.
Ленуа перешёл на таинственный шёпот:
Сегодня я воочию убедился, что нынешний Мастер-Дракон — подделка! Методы его чересчур грубы, а корыстные цели — лежат на поверхности. Но если мне удастся убедить его в своей верности — а это будет несложно, поскольку он вряд ли умеет читать души, — мы сможем вывести его на чистую воду и спасти тех, кто нам дорог… Но для этого мне нужны ваши помощь и самоотверженность…
Все трое его собеседников переглянулись и согласно кивнули. План Ленуа, включивший в себя так же и предложение Вардиса, был одновременно сложен и прост в исполнении…
***
Увлёкшись обсуждением, они не заметили, как спустился вечер. Мифэнви, как и полагается прилежной хозяйке, пригласила гостя остаться на ужин и переночевать в Глоум Хилле. Ленуа, конечно же, согласился. Когда же все прибыли к ужину — их ждал новый сюрприз: мадам Мишо, уже бывшая в столовой, распростерла объятия, вскричав:
Гастон! Чёрт тебя подери, Гастон!
Адель? Неужто ты, Адель?
Обитатели Глоум Хилла замерли, поражённые. Когда Ленуа обернулся к ним, в глазах его блистели слёзы:
О, Боже! Я ведь столько лет числил её погибшей — мою младшую сестрёнку!
Сестрёнку?
Младшую!
Хором удивились присутсвующие, и удивление это — вполне объяснимо: сложно было найти двух людей, столько же не похожих друг на друга. Ленуа — мал, худ, лысоват, и Мишо — высокая, дородная, со здоровым румянцем и пышной копной волос.
Но сейчас они счастливо обнялись и оба разрыдались. Ужин прошёл живо — чета французов бесцеремонно забрала всё время и внимание себе. Впрочем, никто особенно и не возражал.
Мифэнви куда более беспокоила Латоя. Она выглядела внезапно проснувшейся, вела себя тихо и была бледна. После ужина Мифэнви подошла к кузине и взяла её под руку.
Идём к тебе, — ласково сказала она, подбадривая Латою улыбкой, — поболтаем по-девчоночьи.
Латоя выжала из себя некую гримасу, которая, по её мнению, должно быть, являлась улыбкой, и позволила себя увести.
В комнате Мифэнви усадила кузину на пуф у туалетного столика и взялась за щетку для волос. Латоины кудри изрядно отросли с момента её появления в замке, и сейчас спадали едва ли не до пояса. Соломенные. Густые и вьющиеся. Мифэнви не завидовала — любовалась.
Ты что-нибудь помнишь о нём? — спросила она, пропуская через пальцы золотой шелк и проводя щеткой. Она знала — Латоя без слов поймёт о ком речь.
Честно, очень мало, — сказала та, пристально разглядывая бледную тень себя, отражавшуюся сейчас в зеркале. — Всё это затеяла одна подруга маман. Странно, но она зачем-то обставила всё, как игру и шутку. И меня позабавило участвовать в этом. В церквушке, где нас венчали, было почти темно. А потом он повёз меня в какой-то отель. Там — утвердил права на меня тем самым способом, какой, обычно, предпочитают мужчины. Правда, он сделал всё нежно и аккуратно, мне даже понравилось. Заснула я у него на плече, а проснулась у себя дома, в своей постели. Ночное приключение показалось мне сном, и я не очень расстроилась…
Однако, выслушав её, Мифэнви нахмурилась, но причиной тому стало вовсе не беспечное поведение кузины, а кое-что иное, то, что ранее они не приняли во внимание, придумывая план.
Послушай, — сказала она взволнованно, — а как звали ту подругу твоей матери? Латоя пожала плечами.
Собственно, подругой как таковой она и не стала. Так, мелькнула и исчезла. Как же её звали? — обладательница роскошных золотистых кудрей наморщила лоб. — Помню, что графиня… а вот имени… нет, извини…
Может быть, Брандуэн? — подсказала Мифэнви. Латоя закивала, обрадовано.
Точно, точно! Она! Высокая такая! И выглядела, как королева!
Но Мифэнви это открытие отнюдь не развеселило. Напротив, она смертельно побледнела и отошла к креслу, поспешив опуститься в него, чтобы не упасть.
Латоя бросилась к ней.
Эй, Мейв, что с тобой? Тебе плохо?
Уже всё нормально, — слабо улыбнулась та и, переведя дыхание, добавила уже твёрже: — Кажется, я поняла, для чего им нужен был этот фарс — с твоей свадьбой!
Кому им? — захлопала глазами Латоя.
Ордену Садовников, или тем, кто решил им притвориться.
Что ещё за Орден? — не унималась Латоя, тряся свою собеседницу за плечи.
Потом, потом… Позови Колдера, и моего дядю, и их гостя… И могу тебя поздравить — если тот мужчина смог провести над тобой обряд замены сущности — значит, он большая шишка в Ордене. И что-то подсказывает мне, что именно он и затеял всю эту аферу. Все остальные — лишь пешки в его игре.
Да объясни же мне, наконец, всё толком?! — обиделась Латоя и тонула ножкой.
Зови всех, а там сама поймешь, — сказала Мифэнви и нетерпеливо, королевским жестом указала кузине, что той следует торопиться.
Латоя пожала плечами и вышла.
Мифэнви сидела очень прямо, вцепившись пальцами в подлокотники и закусив губу. Глаза её возбуждённо сверкали. Мысль неслась по следам фактов, догадок, зацепок, запечатленных в сознании.
Лондон, особняк Эддингтонов, 1878 год
Джози проводила его до конца лестницы и резко остановилась.
Простите, Ричард, — дальше не пойду! И на пристань тоже! Иначе не смогу вас отпустить.
Он обнял её порывисто и крепко, поцеловал жарко и отчаянно. Джози слышала, как колотится его сердце, чувствовала, как подрагивают пальцы. И поэтому приникла к нему, будто хотела прорасти, чтобы никогда не расставаться.
Джози! Моя милая Джози! Отпустите меня, потому что у меня нет сил отпустить вас! — шептал он, лихорадочно целуя — от виска к шее, и ниже. Она ощущала жар этих поцелуев через ткань платья. Путалась пальцами в волосах, бормотала: «Ричард! Ричард! Не уходите!» и буквально висла на нём.
Он, стиснув зубы, с трудом, но осторожно отстранил её от себя, и опрометью, не оглядываясь, выскочил за дверь.
Джози рухнула прямо на ступеньки и заголосила, будто солдатка, проводившая мужа на войну. Её хрупкое тело сотрясали безудержные рыдания. Дышать было тяжело из-за боли, что терзала грудь. Джози казалось, что из её сердца, с мясом и кровью, вырвали нечто важное. То, без чего невозможно жить…
Лорд Эддингтон присел рядом, сгрёб дочь в охапку и начал баюкать:
Ну, полно, полно, малышка! Не убивайся так! Всё будет хорошо! Он обязательно вернётся к тебе, вот увидишь!
Папочка!.. Ах, папочка!.. — всхлипывала она. — Но как?! Как же я стану жить столько дней без него?!
Милая моя доченька! Ждать очень трудно, — ласково сказал отец, гладя её по волосам, как делал это в детстве, — особенно того, кто бесконечно дорог. Но ожидание способно сотворить чудо: если мужчина знает, что его ждут, ему любая напасть нипочём. К тому же мы с матерью всегда будем рядом, и ты сможешь прийти и выплакаться. Или поделиться тем, что тебя тревожит.