Джози вздохнула уже спокойнее и даже попыталась улыбнуться. Отец обожал её, потакал
малейшей прихоти, а значит, ей нечего бояться горя и одиночества.
Ну вот, золотце, так уже лучше! — лорд достал из кармана батистовый платок с вензелями Эддингтонов, и вытер ей слёзы. Затем поднялся сам и помог подняться ей. — Идём, милая, я что-то тебе покажу.
В гостиной, обставленной очень дорого, но слегка аляповато (Джози заметила это теперь, мысленно сравнивая с утончённой элегантностью обстановки в собственном доме, но несмотря на это родительский особняк выглядел мило и уютно), лорд Эддингтон усадил дочь на оттоманку, наказал ждать здесь и ушёл. Вскоре, правда, вернулся, неся в руках толстый альбом в алой, бархатной обложке. Он уселся на диван, рядом с дочерью, она тотчас же подвинулась ближе, положила ему руки на плечо и оперлась на них подбородком. Лорд повернулся, чмокнул её в чистый лоб и открыл первую страницу.
Смотри, малышка, что тут у нас? — сказал он таким тоном, будто разговаривал с сущей крохой. Впрочем, Джози ничуть не обиделась — ей нравилось ощущать себя ребёнком.
Ах, папенька! — вскричала она счастливо. — Это мои детские рисунки! Вы сохранили их!
Но ответила ей подошедшая леди Эддингтон. Кэролайн, усевшись с другой стороны, приобняла дочь и проговорила:
Ну конечно, сладенькая! Видишь, я вышила паспорту, а отец — подписал.
И Джози вновь почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слёзы, но то были другие слёзы
от ласкового тепла, которое исходило от её родителей.
Мамочка! Папочка! Как же я люблю вас! — сбивчиво лепетала она, поочерёдно целуя родителей. Боль и горе покинули её сердце. Теперь ей было весело и хорошо.
После ланча Кэролайн предложила Джози пройтись по магазинам, и та с удовольствием согласилась. Она находила неизъяснимую прелесть в том, что может теперь разговаривать с матерью наравне, как женщина с женщиной.
Цветочек мой, — начала мать, когда они уселись в карету, — расскажи мне, как обстоят у тебя дела с Ричардом? Я вижу, вы стали лучше ладить…
О, маменька, — Джози зачем-то перешла на громкий шёпот, — я так счастлива! Наверное, ни одна женщина во всём королевстве не счастлива так, как я! Ведь у меня самый лучший муж!
А ведь ещё некоторое время назад ты пеняла мне и сёстрам за то, что мы защищали его перед тобой, — Кэролайн похлопала её по руке и лукаво подмигнула.
Я была глупа! Невероятно глупа! — с горячностью призналась Джози — А он такой… такой… — проговорила она, густо покраснев.
Будоражащий? — подсказала мать.
О, да… Простите, матушка, за откровенность, — смущённо потупилась Джози, затеребив край платья, — но стоит ему лишь коснуться меня, и я уже вся пылаю и плыву.
Деточка, это просто чудесно! — сказала мать, обнимая её за плечи. — Я до сих пор влюблена в твоего отца, как та восемнадцатилетняя девчонка, которой вышла за него замуж. И я всегда желала того же вам, мои девочки. Но у Мэри и Сары семьи получились спокойные и основательные. А тебе — моей самой желанной и обожаемой, тебе, моему божьему благословению, я всегда хотела пламенной страсти. Чтобы ты познала большую и яркую любовь.
Ох, матушка, вы — моя пророчица! — Джози обняла её в ответ, спеша отвести глаза, чтобы мама
не заметила прячущейся в них печали. Воспоминания о Ричарде снова наполнили сердце тоской. Чтобы убежать от этого чувства, которое она совсем не умела терпеть, Джози попыталась улыбнуться и перевести разговор на другую тему: — Я так хочу, чтобы у меня родился сын, с глазами синими-синими, как у него.
Леди Эддингтон заглянула дочери в лицо.
Нет, моя милая девочка, — уж поверь моему опыту! — у вас будет девочка.
Ну тогда уж — двойня! — согласилась на компромисс Джози, увидев, как в глазах матери задрожали слёзы радости. Они вновь обнялись и вволю наплакались, пока добрались до магазинов. Там стало не до слёз.
Вечером, после ужина, она весело поиграла с матерью и отцом в поддавки. Причём родители, как в детстве, и впрямь поддавались ей. Ей вспомнился их с Ричардом бой, и она порадовалась, что он тогда не стал давать ей поблажек.
Картинка, мелькнувшая перед глазами, была настолько чёткой, что даже перехватило дыхание.
Она поспешила распрощаться с родными и ушла к себе. И здесь, упав на подушку, горько разрыдалась. Но плакали, казалось, не только её прекрасные глаза, но само сердце, заходившееся от боли и необъяснимой тревоги. Днём с ними, этими терзающими чувствами, было просто сражаться, а о ночах она не подумала… К тому же, никто на свете ещё не нашёл ответ на вопрос: как пережить хотя бы одну ночь в разлуке с тем, кто бесконечно дорог?..
Сон был рваным и нечётким, ей так и не удалось запомнить из него хотя бы эпизод...
***
Шли дни, вспышками осенней листвы догорал сад. Приближалась зима, которую Джози прежде ждала с нетерпением, потому что та сулила волшебство Рождества… Но сейчас Джози мечтала лишь об одном подарке — увидеть синие глаза Ричарда. Однако это было невозможно, а остальное
неинтересно. Она писала ему каждый день (уезжая, Ричард оставил ей адреса портов, что будут по пути следования экспедиции), но ни на одно письмо не получила ответа. Родители, видевшие с какой надеждой она каждый раз ждёт почту и как скорбно вздыхает, когда узнаёт, что ей нет писем, готовы были разорвать непутёвого зятя.
Но Джози однажды резко оборвала их:
Вы что думаете, он мне должен отравить вестового дельфина? Он же сейчас в открытом море — откуда там почта?!
Лорд и леди Эддингтон удивлённо переглянулись.
Как это понимать, дорогой? — нарочно громко поинтересовалась Кэролайн.
Просто наша девочка выросла, милая, — в тон ей отвел муж. А Джози лишь рассержено фыркнула и удалилась к себе.
… В тот день она, бесцельно блуждая по громадному родительскому особняку, зашла в библиотеку. Здесь пахло деревом и бумагой. И Джози вдруг стало тепло, словно в объятиях Ричарда: здесь, среди книг, она была ближе к нему. Тонкие пальчики пробежались по корешкам, будто приветствуя старых друзей. И тут её внимание привлекла одна — в лаконичном коричневом переплёте. На обложке значилось: «Язык цветов и символика цвета: волновая природа материи» Ричард Торндайк. У Джози заколотилось сердце, она прижала книгу к груди, ощущая как душу наполняет неизбывное счастье.
Она опустилась в кресло у окна и дрожащими руками открыла обложку. Посмотрела на год издания
он тогда был моложе, чем она теперь. У Джози появилось странное чувство, казалось, что она перенеслась в прошлое Ричарда. Интересно, каким он был в свои девятнадцать? Наверное, очень стеснительным и невозможно хорошеньким. Джози хихикнула и перелистнула страницу и сразу же зацепилась взглядом за первую строчку: «Вы думаете, что цветы всегда молчат? Тогда вы ошибаетесь. Потому что они изъясняются на тысяче наречий, просто вы не умеете их слышать. Но я расскажу вам, о чём говорят цветы…»
Дальше Джози читала, уже не отрываясь. Она боялась пропустить хотя бы одну строчку. Книга заворожила её. В этом трактате речь шла о вещах более чем серьёзных — о том, что свет, цвет, звук, да в сущности всё в мире излучает волны и если их уловить и расшифровать, то многие тайны планеты станут понятны. Ричарад писал очень смело, но при этом легко и доступно, пересыпая своё сочинение преданиями и притчами, которые рассказывали о священной сути цветов. И мир становился единым. Он звучал, говорил, сиял, играл, искрился. И ей чудилось, что через время и пространство, она слышит красивый бархатный голос мужа, нашептывающий древние легенды о цветах…
Перевернув последнюю страницу, Джози горько, со стоном, вздохнула: ну вот и снова разлука! И слёзы полились из её прекрасных глаз.
Малышка моя, ну что ты? — только теперь она заметила отца, который зажёг газовую лампу, и поняла, что за окном стемнело.