Она невольно отшатнулась. Он двинулся за ней.
Нектар! Как благоухает твой нектар, Незабудка!
Его голос обволакивал, лишал воли, но с нею и страха. И поэтому, когда адская тварь приблизилась вплотную, Мифэнви уже не стала шарахаться, наоборот, доверчиво потянулась навстречу.
Твой нектар так сладок! Я хочу его! — острые клыки раздвинули его губы.
Прерывистый шепот гипнотизировал. Она сама откинула назад волосы, обнажая и подставляя шею.
Его ладонь, холодная, словно затянутая в кожаную перчатку, легла на шею с другой стороны, он наклонился, и она чуть зажмурилась, ожидая укуса.
Но нежной кожи коснулся лишь жаркий поцелуй.
Открой глазки, Мейв, дорогая, — голос был его обычным, хрипловатым и чувственным. Она распахнула глаза, он грустно улыбнулся ей.
Я никогда не сделаю с тобой ничего такого, — проговорил Колдер, поднося к губам её тонкую
ладошку и тотчас же отпуская, заискивающе заглядывая в глаза.
Как я рада, что она соврала! — Мифэнви порывисто обняла его. Он запутался пальцами в её волосах.
Она никогда не врёт, но иногда ошибается. Если ты о старухе.
Кто она?
Сивилла. А может быть — мойра. Кто знает… Пожалуй, даже старейшины тебе не ответят…
Хорошо, что ошибается, — почти счастливо выдохнула Мифэнви, ещё теснее прижимаясь к нему…
Нет, хорошо, что ты есть у меня, моя Незабудка, — руки скользили по узкой спине, путая мерцающие в сумерках локоны…
И нежный поцелуй стал скрепой на контракте их взаимного доверия…
***
Графство Нортамберленд, Морпет, отель «Парнас»
Меньше всего Аарон Спарроу хотел видеть этого человека. Хотя — человека ли? Спарроу готов был побиться об заклад, перед ним — сущий дьявол.
Он стоял в дверном проёме, сложив на груди руки и вперившись в Аарона тяжёлым взглядом. На вид ему было чуть более тридцати. Огромный, массивный, с тяжёлым подбородком и низким лбом, он напоминал бульдога. А горевшие злобой карие глаза лишь усиливали сходство. Левую сторону его лица прикрывала полумаска. А одежда, хоть и была весьма добротной — уж что-что, а хорошую шерсть Спарроу разглядит всегда, — но сидела на нём, будто на тумбе. В целом его облик производил весьма отталкивающее впечатление, несмотря на длинные, до плеч, светло-русые волосы, переливавшиеся в отблесках свечей.
Спарроу невольно поёжился. Впрочем, сразу, как он понял, подойдя к своему номеру в отеле, что у него — гость и какой именно, захотелось повернуться и рвануть прочь. Но трусливая душа, короткие ножки и обширный живот сильно мешали расторопности. Поэтому теперь оставалось лишь стоять здесь и цепенеть, судорожно вытирая пот.
Ты передал то, что я просил, по назначению?! — гаркнул пришелец, нагло отламывая у цыплёнка, заказанного Спарроу на ужин, бедро и кладя его в рот целиком. Истинный великан- людоед, подумалось незадачливому хозяину номера, но ответил он другое, сюсюкая и лебезя:
О, кончено же, любезный сэр! И видели бы вы, какой скандал разыгрался! Я очень удачно изобразил оскорблённую невинность!
И поэтому ты целых три дня не спешил ко мне с докладом? — этот бульдог приподнял густую бровь.
Ах, великодушнейше прошу меня простить, дела, будь они не ладны, отвлекли!
Гость сменил гнев на милость и, обтерев руки прямо об скатерть, плюхнулся в кресло, отчего оно жалобно заскрипело, грозясь развалиться.
Спарроу мысленно взмолился, чтобы этого не произошло, ибо тогда придётся оплачивать порчу имущества, а у него сейчас не лучший период в финансовом плане.
Будто прочитав его мысли, а может и, прочитав, — с ним в любую чертовщину поверишь! — бульдогообразынй господин достал из кармана чековую книжку и карандаш. Обильно наслюнявив
его, он что-то размашисто написал и протянул Аарану.
Обналичишь в любом банке! Спарроу рассыпался в благодарностях. Но гость не спешил уходить.
Скажи мне, — прорычал он, хотя Аарон вообще не был уверен, что этот человек способен издавать какие-то иные звуки, — ты лапал её, прохвост?
Спарроу даже не сразу понял, о чём речь. Потом сообразив, что о его порушенной женитьбе (а такому повороту он, в глубине души, был искренне рад), сразу же принялся рьяно отнекиваться:
Что вы, что вы, любезный сэр! Как можно?! Я — порядочный, и не за что бы ни стал делать такое с женщиной до свадьбы!
Это радует, — осклабился его мучитель, — а то бы тебе не поздоровилось. И, сжав свою огромную лапищу в кулак, он вдавил её в другую, наглядно демонстрируя, как именно не поздоровилось бы…
Но я знаю того, кто это… — начал, было, Спарроу, но господин-крушитель перебил его:
Если ты об этом ублюдке Макалистере, то он своё ещё получит. Орхидея — моя! И только моя! Никому не позволю касаться её!
Гость грохнул кулаком по подлокотнику, и кресло, жалобно крякнув, развалилась… Он плюхнулся на пол и грязно выругался.
Но Аарон уже не переживал о потерях и предстоящем разговоре с владельцем отеля: сумма на чеке была более чем солидной, а значит, правда будет на его стороне…
Лондон, особняк Эддингтонов, 1878 год
За два месяца ожидания Джози научилась различать каждый звук, наполнявший этот дом. Вычленять нужные. Отметать незначимые. И поэтому безошибочно угадала голос Ричарда, стоило ему только заговорить с кем-то в холле.
Она бросилась вниз, перескакивая через ступеньку, путаясь в платье. Только бы быстрей! Только бы к нему! К счастью, он рванулся навстречу, поймал в полёте и прижал к себе. Слова всё равно бы не получились, поэтому они не стали тратиться на них, заменив поцелуями — страстными, быстрыми, сумасшедшими, перемежёванными с всхлипами, задушенными стонами и выдохнутыми друг другу в губы именами.
Он прислонил её к стене прямо в прихожей. Ей пришлось обвить его бёдра ногами и вцепиться в плечи. От него дурманяще пахло морем, опасностью и странствиями.
Джози, — задыхаясь, жарко прошептал он, — мы должны остановиться! Иначе я возьму вас прямо здесь!
Ричард, если вы этого не сделаете тотчас же — я вас убью! — и она почти с рычанием впилась в его губы, запутавшись пальцами в волосах.
Когда он обрёл возможность дышать и говорить, то вздохнул и сказал:
Мы же в доме ваших родителей! Не стоит забывать о приличиях! — вышло строго и даже несколько назидательно.
Джози взбесилась: обрушила на его голову град ударов, которые он, впрочем, сносил смиренно и даже с улыбкой. Она же вскричала:
С каких это пор вас стали волновать приличия!
Ричард перехватил её запястья, осторожно сжал их, завел ей руки за голову, припечатав тем самым к стене, и проговорил ей в ушко почти зло:
Да если бы я не думал о них, я бы на вас не женился.
Вот как! — взъярилась она, высвобождая руки и нежно обнимая его. — Словно у вас был иной шанс заполучить меня?!
Он коварно и самодовольно ухмыльнулся, в глазах его полыхнуло синее пламя, отчего у неё голова пошла кругом.
Я демон, Джози, — голос действовал гипнотически. — И, как все представители моего рода, в совершенстве владею искусством соблазнения. И поэтому, если бы захотел, — поцелуй обжёг место за ушком, спустился ниже, исторг стон, — вы бы стали ползать за мной и умолять овладеть вами!
О да! — прошептала она, не совсем соображая, о чём речь. Рассудок застилал туман сладострастия. Нега, разлившаяся по телу от его завораживающего голоса, напрочь отбивала желание думать. — Я умоляю! Пожалуйста… Оооо… божееее!..
Потом она порадовалась, что Ричард успел поставить магический щит, сделавший их невидимыми и неслышными: ей бы не хотелось выяснять степень порядочности слуг.