Рэйли, отлично знавший места, в которые направлялся его новый знакомец, с пеной у рта
доказывал, что там в помине не существует никакого острова. Но когда атолл все-таки вынырнул перед ними, спорить больше не стал, полностью положившись на знания своего друга.
Остров, как и ожидалось, имел вулканическое происхождение, и уходил под воду с периодичностью раз в сорок лет. Тем удивительнее было обнаружить на нём жителей. Племя оказалось очень дружелюбным, охотно снабдило мореплавателей провизией, которой потом хватило едва ли не на весь обратный путь. А на прощание вождь попросил их поскорее вернуться и привезти белую богиню, а то остров скоро уйдёт под воду, а они так и не увидят ту, чьим именем здесь полнилось всё…
Ты понимаешь, о чём они говорят? — просил тогда Рэйли Торндайка. Несложный месный лексикон капитан освоил за несколько дней.
Его друг кивнул и ответил с улыбкой:
Кажется, да.
А теперь, увидев его жену, Рэйли тоже понял: кому, как не столь обворожительной красавице, сыграть роль небожительницы. Рэйли, правда, не понимал, зачем этот спектакль самому Торндайку, который производил впечатление вполне разумного и рассудительного человека, но задавать вопросы личного характера не привык.
Сейчас супруги были сейчас на палубе, и Рэйли откровенно любовался ими. У него не было детей, но если бы судьба дала бы ему такой шанс, он бы с радостью согласился, чтобы его сын походил на Ричарда.
***
Джози и Ричард стояли на палубе. Он сказал ей, что скоро появится остров, и она ни за что не хотела пропустить этот момент. Сейчас на ней было ярко-красное платье из шелка и атласа, делавшее её похожей на перевернутый цветок гибискуса. Несмотря на вызывающий цвет, наряд вовсе не был вульгарным, а, наоборот, гармонировал с её утонченной внешностью, добавляя огня стальным глазам и меди — длинным волосам, что сейчас, будто плащ, окутывали её фигурку.
Ричард одной рукой держался за поручни, другой — прикрывал зонтиком жену. Маленькая и воздушная, в таком положении она была надёжно защищённой. Её миниатюрность будила в его сердце щемящее чувство: ведь эта хрупкость говорила о крайней уязвимости и заставляла его постоянно переживать о том, как бы ненароком не причинить вред бесценному цветочку.
Сейчас Джози радовалась, как ребёнок всему: чайкам, солнечным бликам на поверхности воды, свежему ветерку, которому она, прикрыв глаза, подставляла личико.
Джози, — проговорил он, и голос его прерывался от с трудом сдерживаемой нежности, — помните, я обещал вам розу ветров?
Ну конечно же!.. — восторженно проговорила она. — Чтобы я вплела её в волосы!
Держите! — он сделал несколько пассов рукой, и между его пальцами загорелся красно- золотистый цветок-график.
Ах! Какая красивая! — Джози тем не менее взяла её с опаской, словно боясь обжечься. Но когда поняла, что ничего такого не случиться, радостно воткнула себе за ушко. — Вот! Что скажете? — проговорила она, оборачиваясь к нему.
Скажу, что не видел ничего прекраснее! — это было чистой правдой, и от восторга красотой жены он едва ли мог дышать.
Его излияния прервал вперёдсмотрящий, прокричав из свой корзины: «Земля! Земля! Прямо по
курсу!»
Джози взвизгнула и запрыгала на месте.
Это остров?! Это он?! Тот самый?! Вы открыли его для меня! — затараторила она, захлёбываясь радостью.
Да, и я дарю его вам. В качестве рождественского подарка! Пойдёт?! — он лукаво прищурился. В этот момент налетел порыв ветра, и Ричард выпустил из рук зонтик, чтобы успеть обнять тонкий стан Джози — казалось, она так же легко упорхнет и понесётся над переливающейся водной гладью в свою привычную среду — небесную синеву.
Джози радостно посмотрела на него.
Как мы назовём мой остров?
Островом Святой Жозефины.
Но моего имени нет в святцах?!
Зато оно есть в сердце…
Ах, Ричард! Вы такой чудесный! Я так рада быть вашей женой!
Она выпалила это, не задумываясь, совершенно искренне, и волна нестерпимого счастья захлестнула его. Он глядел в её прекрасные глаза, что светились сейчас чистой, воистину космической, любовью, и ему мучительно хотелось жить…
[1] Фордевинд (нидерл. voor de wind) — курс, при котором ветер направлен в корму корабля. Про судно, идущее в фордевинд, говорят, что оно «идёт полным ветром». Угол между направлением ветра и диаметральной плоскостью судна в этом случае около 180°.
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Ярость обожгла его. Как он мог так поступить с милой Мейв? Как язык повернулся наговорить ей таких гадостей?
Колдер сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Негодовал он на себя. А вот Мейв… Она не злилась, не кричала… Просто стояла, прижав руки к груди, и дышала, словно выброшенная на берег рыба. Щеки её пылали, а в глазах светилась обида.
Значит, ты полагаешь, что я не могу любить тебя, потому что ты — чудовище? — тихо, но строго сказала она, не глядя на него. — Выходит, мои чувства к тебе — блажь и выдумка? И вообще, я зря вышла за тебя замуж?
Прости… — сдавленно пробормотал … На что-то более вразумительное его сейчас не хватало.
Мифэнви бросила на него взгляд: так смотрит учительница на расшалившегося, но способного ученика, — с затаённой печалью:
Не прощу, особенно, если попытаешься сейчас упасть на колени и не объяснишь в чём дело?
Он горько вздохнул: сейчас она — старше и более разумна. Мифэнви подошла, обняла за пояс, прижалась к груди. Откуда в ней, настолько хрупкой, что, кажется, можно сломать одним неловким движением, такая сила?
Её голос был тих и похож на лёгкий шелест ветра, играющего осенней листвой, но уверенный и спокойный.
Если уж речь зашла о монстрах… — сказала она, — то чем я в этом плане лучше тебя? Это с точки зрения Садовника я — свет. Но обычный человек, узнай он правду обо мне, счёл бы меня чудовищем. Потому что страшно — это не обязательно выглядеть, как монстр: с когтями, зубами, крыльями. Страшит то, что непонятно и неизвестно. Уверена, в Средние века меня непременно сожгли на костре.
Колдер грустно улыбнулся, приподнял личико, заглянул в сияющие глаза:
За что мне такое счастье, Незабудка? — он нежно провёл рукой по её щеке.
Видимо, заслужил, мой Смотритель Сада, — она прикрыла глаза и, обхватив его руку своими маленькими ладошками, прижалась к ней щекой. — А теперь расскажи, что на самом деле тебя беспокоит? Хотя… я почти знаю ответ — тебе нужна моя кровь, верно?
Колдер горестно усмехнулся.
Звучит ужасно… — невеселым тоном констатировал он. — Наверное, поэтому в Ордене кровь Цветка назвали Нектаром. Получается, более невинно… Преступники всегда стараются прикрыть свои злодеяния эвфемизмами.
Колдер, если тебе это нужно — я готова, — проговорила она, не подняв глаз и судорожно сглотнув. При этом — обнажая и подставляя шею.
Он сильнее прижал её к себе, запутался пальцами в волосах, которые сейчас, в отблесках свечей, расставленных по всей их спальне, пламенели медью.
Я не готов, — тихо сказал он, наклоняясь и целуя её в чистый лоб. — И никогда не буду. Пусть лучше Жажда сведёт меня с ума. Хотя, если честно, эти два месяца были для меня сущим адом. Ведь твой аромат так манящ и ярок.
Зачем ты пытаешься переделать свою суть? Зачем мучишь себя? — сейчас голос её звенел, полнясь печалью и заботой. — Ты мне дорог таким, как есть. Я никогда не хотела изменить тебя. Не меняйся и ты — я не хочу однажды проснуться рядом с незнакомцем!