Ленуа оглядел собравшихся, потёр руки и проговорил радостным, возбуждённым голосом:
— Друзья мои, вам не кажется, что пора бы уже завершить начатое?! Хотя друзей у него здесь не было.
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год, двумя часами раннее
После жарких ласк Колдер привлёк Мейв к себе и буквально провалился в сон.
Он видел всё будто со стороны в свете факела. Вокруг — клубилась тьма, казалось — мохнатая и живая, она тянула к невольному актёру свои лапы. Тот, кого выделял свет, тоже был тёмным. За спиной его трепетали горящие чёрные крылья. Бледное лицо склонялось к … тонкой шейке молодой женщины, лежащей в его объятиях. Её длинные волосы расплавленной лавой сливались на пол, а нежная кожа слегка светилась… Но привлекло не это, а занятие, поглотившее крылатого… Он, жадными глотками пил кровь рыжеволосой…
О, какой восхитительный аромат! Какой упоительный вкус! Настоящий божественный нектар! Ещё! Ещё! Не напиться!
Вдруг, тело в руках начало биться — её одурманенный организм всё же цеплялся за жизнь. Пришлось крепче сжать, чтобы сделать ещё несколько глубоких глотков… И вот, женщина перестала сопротивляться, обмякла и похолодела… И тут — только тут! — крылатый смог остановиться. И в следующую минуту взглянул на произошедшее уже человеческими глазами…
— Нет! — осознание содеянного прошило насквозь… — Нет! Пожалуйста, пожалуйста… Только не умирай! Господи, умоляю, забери мою жизнь, только верни её… Пожалуйста! Обещаю, я даже не приближусь к ней! Только пусть живёт! Пусть цветёт! Господи, прошу!..
Колдер со стоном распахнул глаза. Сердце колотилось так, словно намеривалось пробить грудную клетку… Воздуха не хватало. Липкий страх капельками ледяного пота стекал по позвоночнику… Несколько секунд он не решался бросить взгляд в сторону жены. Сон был таким реалистичным. Вкус. Запах. Неужели…
Он ещё раз глубоко вздохнул и, наконец, посмотрел на Мифэнви. Она спокойно спала, её маленькая грудь мерно вздымалась, а на манящих губах играла лёгкая улыбка.
Благодарю тебя, Господи, если тебе нужна благодарность презренного демона!
Коледр сполз с кровати, подошёл к окну и уперся пылающим лбом в холодное стекло. Он не знал, сколько простоял так, до того, как её нежные руки обняли его со спины. Её соски затвердели (в спальне, когда гас камин, становилось ощутимо прохладно), и это возбуждало.
Он обернулся, заключил её в объятия. Она подняла личико, глаза её сверкали в ярких отблесках
луны.
Тебе приснилось, что ты пьёшь меня? Он только кивнул.
Не волнуйся, любимый, однажды мы …
О, Мейв, ты назвала меня «любимым»? — голос его дрожал и прерывался от переполняющих эмоций…
А как же иначе? — удивилась она. — Я же люблю тебя…
Ты же босиком! Простудишься! — он подхватил её на руки и понёс на кровать. Уложил и аккуратно, опираясь на руки, опустился сверху.
Светлая моя! Ясная! Незабудка ненаглядная!
Он осыпал поцелуями, чуть сумасшедшими и горячими, каждый дюйм её хрупкого тела. Она подавалась навстречу и тихонько охала. Ласки становились всё жарче и опускались всё ниже. Когда же он добрался до самого заветного и самого сладенького местечка, приникнув к нему, как истомлённый жаждой путник, она всхлипнула и заметалась по подушкам… Она бормотала что-то нечленораздельное, судорожно сжимала простыни, приподымала бёдра, чтобы его язык мог проникнуть в сладостные сокровенные недра… Когда она уже была в шаге от того, чтобы рухнуть в бездну наслаждения, он остановился и резко вошёл в неё. Она вскрикнула, схватившись руками за изразцы в изголовье кровати и обвивая его бёдра ногами. Теперь — никаких поцелуев, никакой нежности. Он двигался яростно и мощно, заставляя содрогаться, исторгая рыдания…
Сильнее, пожалуйста… — прошептала она, и он согнул её ноги в коленях, погружаясь ещё глубже, ускоряя темп.
Это было дико и неистово. Он брал её жестко и беспощадно, желая утолить свою почти болезненную жажду. Она отдавалась полностью, теснее прижимаясь к нему, заходясь в крике.
К пику наслаждения они пришли вместе, и вместе унеслись в сверкающую пропасть.
Когда дыхание выровнялось, и вернулась способность говорить, Колдер поднёс её тонкую ладонь к губам, галантно поцеловал и прошептал, ещё хриплым от недавней страсти голосом:
Спасибо!
Мифэнви нежно улыбнулась, откинула перечеркнувшую лицо тёмную прядь и, приподнявшись, легко поцеловала в губы, а потом тихонько пожурила:
Глупый! Никогда не благодари за любовь!
Часы в гардеробной, что прилегала к спальне, гулко пробили полночь, заставив их обоих вздрогнуть. Колдер привлёк её к себе и проговорил на ушко:
Ты готова?
Конечно.
Тогда оденем друг друга, чтобы не беспокоить слуг…
***
Замок Берри Помрой близь Тотнесса, Девон, 1878 год
Это воспоминание, словно перед смертью, пронеслось в голове Колдера. И в душу заполз страх: а что если использование магии негативно отразится на Мейв? Она же, почувствовав волнение мужа, полуобернулась к нему, подарив улыбку, и пожала руку.
Его смелая, чуткая, мудрая Незабудка. Сердце заныло от щемящей нежности. И стало досадно на себя, что втянул её во всё это… Но времени на самобичевание не было. Вардис уже устроил девушку, что весьма любопытным образом доставил сюда Ленуа, на каменном постаменте так, что она оказалась распятой.
Мифэнви высвободилась из объятий Колдера и, подойдя к импровизированному ложу, заключила тело девушки в светящийся кокон. Колдер достал из кармана флакончик с зельем и, обойдя этот пьедестал по часовой стрелке, пролил жидкость на пол. И только теперь, благодаря заполнившимся бороздкам, стали заметны начертанные вокруг руны.
Затем вперед выступил человек в маске. Он простёр над девушкой руки и стал — чуть нараспев — плести слова заклинания.
Гастон Ленуа материализовал Сверкающую Скрижаль, и, как и полагается Созерцателю, приступил к фиксации происходящего. Колдер и Мифэнви предусмотрительно отошли и стояли, взявшись за руки.
Герцог Брайджери прислонился к стене и нервно кусал губы.
Какое-то время ничего не происходило, только потоки энергии, движимые словами Мастера- Дракона, потрескивали и роились вокруг постамента. Но вот девушка, прикованная к ложу, глубоко вздохнула и дёрнулась, должно быть, желая перевернуться в более удобную позу.
Свершилось! Аромат вернулся! — радостно констатировал Ленуа, бросаясь к своей воспитаннице. — Фелисите! Фелисите! Девочка моя!
Успокойся, Гастон, — Колдер положил ему руку на плечо. — Теперь с ней всё будет хорошо. Она просто некоторое время поспит…
Да-да, конечно… — закивал Ленуа, сглатывая слёзы.
Вардис и Мифэнви тем временем освободили девушку от пут, и доктор сказал:
Господа маги, теперь Дурман переходит в мою компетенцию, и будет лучше, если очнувшись, она окажется рядом с медиком, который сможет позаботиться о её душевном и физическом состоянии.
Все охотно согласились с ним. Собственно, Вардис нужен был на обряде лишь для того, чтобы в случае неудачи, попытаться спасти Цветок. Поэтому теперь ему поставили пространственный коридор, в который он и поспешил ступить, прижимая к себе Фелисите.