Едва коснулась его, как реальность дрогнула и исчезла. Только липкий густой туман змеился и полз. Звенел колокольчик да кто-то хохотал — надсадно и хрипло.
Но зато она вспомнила. И глаза, что синее самого неба. И тёплый голос, и красивую улыбку… И сердце заколотилось уже счастливо.
Мой возлюбленный! Мой супруг! — и громко-громко, чтобы вселенная не смела больше дурить её беспамятством, сквозь пространство и время: — Ричард!
Противный смех заглох, из тумана, звеня колокольцами, появилась косматая старуха в лохмотьях.
А я говорила им: бесполезно всё! Доколе цветёт Алый Гибискус — никаким чарам не продержаться!
Кто ты? — на Джози вдруг повеяло могильным холодом, и она отпрянула, прижав руки к груди.
Они зовут меня Цветочницей, но ты можешь звать Судьбой… или Смертью, — ухмыльнулась щербато. — А, красавица, подойдет?
Смертью… — эхом отозвалась Джози, теперь уже сама холодея от внезапного осознания. Память услужливо подкидывала обрывки фраз, так похожих на прощание, и рисовала взгляд, полный обречённой тоски. Но всю оторопь выжгла вспыхнувшая солнцем ярость: — Где он? Что с ним? Говори!
Теперь попятилась старуха:
У, ведьма! — буркнула она на Джози. — Не послушали меня, глупцы. Где им с Цветком богини совладать! Но они совсем идиотами оказались — даже кольцо не сняли!
Джози взорвалась:
Ты мне зубы не заговаривай! Где Ричард?! Ты же знаешь!
А если и знаю, с чего бы мне тебе сказать? — проскрипела старуха, обиженно кутаясь в туман. Джози взбесилась:
С того, что такие, как ты, всегда ищут выгоду. И не будь тебе выгоды — ты вообще со мной здесь не была! Угадала?!
А то! — и посерьёзнела сразу: — Умрёт твой Ричард скоро… Совсем немного ему осталось… Удивительно ещё, как он эту ночь прожил…
Джози сглотнула комок. Пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не сорваться в истерику. Почему-то слова старухи, хоть и выглядели, как полная чушь, звучали убедительно… Джози удалось совладать с волнением и даже сказать почти ровно:
Почему он умирает? Что такое случилось с ним за эту ночь? Старуха расхохоталась.
Не ты ли убить его желала? Призывала на его голову кару? Хотела, чтобы он понёс наказание за то, что надругался над тобой?
Что за бред ты несёшь?! — не выдержав, закричала Джози, топнув ножкой. — Я никогда ничего такого Ричарду не желала!
Коротка твоя память, красавица, ой, коротка! — покачала головой старуха.
Джози злилась, понимая, что старая карга права, и что действительно говорила в прежние времена много гадостей и мужу и о муже. Говорила, не думая. Сейчас же мучительный стыд гложил её и хотелось спрятаться, желательно, в объятья Ричарда, как привыкла делать. Он бы уберёг от любых невзгод.
Я не со зла, а по глупости, — тихо и покаянно проговорила она. Только старухе не нужно было её раскаяние, она лишь посмеялась и сказала:
По глупости не по глупости — а смерть ты ему накликала. Потому что желания наши, даже самые подспудные, непременно исполняются. Да вот только мы не хотим потом их, исполненные, признавать своими.
Хватит! Прекрати! — как она не старалась сдержаться, слёзы досады и обиды на себя, и злости, и отчаяния, всё-таки прорвались в её голос. — Ты будто нарочно стараешься заговорить меня… чтобы я … не успела…
А ты, взаправду, хочешь его спасти?
Да!
Подумай хорошо. Путь туда не близок и так просто не попасть.
За ним я готова идти хоть на край света!
Путь твой, красавица, проляжет между мирами. По самой кромке пройдёшь. И цена за этот проход — твоя жизнь! Ну же… Думай, я не шучу!
Страх — совсем кратковременный. Она не боялась смерти, потому что не знала её. Она не верила, что может умереть. Глупости. В сказках злодеи всегда берут плату жизнью, но всегда проиграют. Эта возникшая из тумана старуха тоже проиграет. Джози была в этом уверена.
Поэтому, гордо вскинув голову и смерив эту ведьму, презрительным, как её казалось взглядом, она сказала:
По рукам!
Старуха вновь засмеялась, а мир вокруг опять качнулся зыбким маревом. Земля ушла из-под ног, увлекая дико вопящую Джози в белый туманный водоворот…
***
Местность, куда её выбросило, встретила недружелюбно: Джози приземлилась на четвереньки, ударилась коленками, содрала ладони о мелкий щебень. Встала, цепляясь за кряжистое дерево, что надсадно скрипело рядом. Только теперь осознала, что босиком: ведь весь её путь на острове был устлан нежнейшими лепестками цветов, и она не думала, что ноги может что-то колоть и резать. Джози прижалась ближе к дереву — там, у его подножья, почва была куда более мягкой и рыхлой — и тихо хныкнула от отчаяния и бессилия.
Внезапно, словно кто-то наверху перевернул кадку с водой, хлынул дождь.
Накидка, расшитая золотом и драгоценными камнями, отсырела и стала невыносимо тяжёлой. Джози сняла её, аккуратно сложила и с сожалением вздохнула: жаль такую красоту бросать! Легчайшее нижнее платье, будто сотканное из паутины, мгновенно промокло до нитки и неприятно липло к телу. Как и длинные волосы. Джози обхватила себя руками, дрожа.
Цветочница заорала прямо в ухо, заставив подпрыгнуть:
— Ну что ж ты, спасительница, так и будешь здесь стоять?!
Джози бросила на неё ненавидящий взгляд и выступила из-под дерева. Оно было слабым прикрытием, но без него — непогодь сбивала с ног. Острые, омытые водой камни, щерились драконьей пастью.
Она не намерена проигрывать какой-то косматой карге! Она пройдёт этот путь! Она сама поклялась, что пойдёт за Ричардом и на край света. А если нужно за край — то так тому и быть. И, закусив губу, Джози шагнула вперед.
Сначала шла медленно, потом, осознав, что так только хуже, потому что каменная крошка от этого сильнее впивается в ступни, стала двигаться коротенькими перебежками.
Цветочница хохотала рядом:
— Так ты до места к старости дойдёшь!
Джози хотелось бросить всё и расплакаться, плюхнувшись наземь и колотя руками по лужам. Хотелось, чтобы кто-то обнял и согрел, ласково пожурив. Но тот, кто мог это сделать, сейчас в опасности. И ей надо идти…
Она же всегда любила сказку о Русалочке. Восхищалась её мужеством и самопожертвенностью. Ну что ж, есть повод самой стать похожей на любимую героиню.
И, размазав по щекам досадные слёзы, смешанные с дождём, Джози стиснула зубы и побежала так быстро, как только могла. Оскальзывалась, вставала, и бежала дальше, торопя себя: скорее! скорее! только успеть! А вода в лужах, по которым ступали её маленькие резвые ножки, окрашивалась в алый…
Вокруг были только голые скалы. Оказалась, они вот-вот сойдутся и раздавят хрупкую бегунью, столь узкими становились проходы в некоторых местах. Но Джози протискивалась везде, благодаря природу за свою миниатюрность и злясь на вынужденные заминки.
Но вот, за очередным поворотом ей пришлось резко затормозить и даже отпрянуть назад: у ног разверзлась пропасть, и только чудом торопящаяся Джози не рухнула вниз…
Она вжалась спиной в скалу, откинула голову и прикрыла глаза. Сердце бешено колотилось. Страх, бывший холоднее дождевых струй, змеёй стискивал сердце.
Что будешь делать, красавица?
Джози, к собственному удивлению, спокойно отреагировала на этот выпад. Открыв глаза, она с презрением глянула на старуху и усмехнулась.
Не знаю, — проговорила медленно и будто нехотя, — должно быть, полечу к нему…
Ой, насмешила! И как же это ты полетишь?
На крыльях!
Будто они есть у тебя?
А вот представь себе!
И откуда же?
От любви! Не знаешь разве: о тех, кто влюблён, говорят — парят в небесах. А разве можно парить без крыльев?
Джози сделала шаг, другой, подошла к самому краю обрыва. Раскинула руки, взглянула в пасмурное небо и закричала, что было сил: