И я чувствую, как заметно ослабевает хватка, сжимавшая моё горло, и я снова могу свободно дышать.
И я вижу тонкую крепкую цепь, которая идёт от колечка на моём ошейнике, которую Сандро крепко намотал на кулак.
— Зачем тебе это? — только и могу выдавить я из себя, всё ещё пошатываясь на высоченных каблуках.
— Чтобы помочь тебе отработать твой долг, лялька, только и всего, — серьёзно отвечает он мне.
Ну да, точно. Долг. Я ведь на самом деле должна ему кучу бабок. Которую не покроет моя жалкая страховка. И я должна буду ему отдавать их всю свою оставшуюся жизнь.
Если у меня будет вся моя оставшаяся жизнь.
И тут я вспоминаю вчерашнюю сцену в спальне.
А может быть, это было не вчера, а позавчера.
Или вообще в другой жизни.
Как знать.
Я снова уже уверенно смотрю на себя в глаза в зеркале.
В глаза дорогой шлюхи, которая одета в безумно дорогое платье. Шею которой сжимает золотой обруч. И губы этой шлюхи, накрашенные алой помадой, растягиваются в улыбке.
Улыбке, предназначенной для Сандро.
Нашёл дурочку.
Он ещё узнает.
Прежней Евы больше нет.
А может быть, её никогда и не было?
Она растворилась в этом тяжёлом зеркале в золоченой раме, сгинула в коридорах этого заколдованного цыганского замка, чтобы идти за этим цыганом туда, куда он скажет, и делать то, что он скажет.
— Сандро! — в первый раз я после нашего знакомства называю его по имени.
И он застывает в отражении напротив, и я буквально чувствую, как напряжены его стальные мускулы под дорогим костюмом.
— А как меня будут звать по-цыгански? — спрашиваю я его, и вижу, как озадаченно смотрит он мне в глаза.
— Раз ты так хочешь… — задумчиво тянет он. — Я буду звать тебя Лалой.
— Ла-ла, —тихо повторяю я за ним своё новое имя. — Красивое имя, — бормочу я про себя. — Как мятный леденец. Ла-ла.
— Идём, Лала, — командует мне мой цыган, и мне кажется, или в его голосе я слышу какие-то тёплые нотки?
Он тянет меня за мой ошейник, но совсем несильно, и ведёт куда-то за собой, как послушную кобылицу, которая идёт за своим хозяином туда, куда он скажет. Я перебираю ногами на своих каблучищах, и чувствую, как тончайшие цепочки перекатываются у меня по бёдрам, между ног, впиваются в мою пылающую плоть, и я чувствую терпкое и тонкое наслаждение, когда они дразнят мои влажные набухшие складочки, когда я делаю небольшие шаги.
Я закусываю нижнюю губу от наслаждения, и Сандро оборачивается ко мне:
— Всё в порядке, Лала? — и уже совершенно незнакомая мне женщина отвечает ему вместо меня:
— О да, Сандро, всё просто в полном порядке.
Он ещё узнает. С кем связался.
Мы выходим во двор, и уже какие-то огромные охранники открывают нам двери затонированного чёрного джипа. Ну да, он ведь цыган. У него наверняка не одна тачка!
Я забираюсь на высокое заднее сидение, и Сандро усаживается со мной рядом.
И я чувствую, как тугой ошейник снова едва сдавливает моё горло, не давая дышать. Я поворачиваю глаза в сторону Сандро, пока он, совершенно не обращая на меня внимания, что-то командует своему водителю, и мы трогаем с места.
И в это же мгновение я чувствую, как его рука уверенно задирает мне платье, и тёплая ладонь ложится мне прямо на лобок, поглаживая его, как тёплую домашнюю кошку, и я чувствую, как горячий жар от его рук передаётся и мне, и я совершенно бессознательно раздвигаю свои бёдра, начиная подмахивать навстречу его ловким пальцам, которые перебирают тонкие цепочки, плотной сеткой опутавшие меня, и не дающие ни малейшего шанса кому бы то ни было пробраться сквозь них…