— Я — Сандро, лялька. Не слышала?
— Какой Сандро?! — в недоумении пялюсь я на него. И думаю про себя, что же это за имя такое?
— Я цыган, лялька, цыган, — спокойно отвечает мне этот красавчик, и тут до меня наконец-то доходит, кого же он мне напоминал всё это время.
Ну конечно! Длинные волнистые волосы, чёрные, как смоль. Крупный породистый нос, чёрные бархатные глаза и чувственные губы над властным и чётко очерченном подбородком. Выше меня, но совсем не гигант. С гибким стройным телом под дорогим итальянским костюмом.
Когда я видела вообще в последний раз цыган?!
И словно прочитав мои мысли, Сандро отвечает:
— Ну конечно, ты же живёшь совсем в другом мире, лялька, правда? На другой планете. В твоём мире всё понятно и знакомо, — и я только молча киваю ему в ответ.
Он ведь прав.
В моём мире всё понятно и знакомо.
Было.
До сегодняшнего дня.
В моём мире не воруют женщин и не увозят их чёрт знает куда.
Кстати, куда он меня вообще привёз?!
И тут я наконец-то отрываю свой взгляд от этого невероятно красивого и наглого цыгана, чтобы оглядеться вокруг.
Мы стоим во дворе какого-то огромного замка за высоким забором. Я в недоумении смотрю на цыгана, и его глаза искрятся насмешкой.
— Куда вы меня привезли? — спрашиваю я его в недоумении.
— К себе домой, — просто отвечает он мне.
— Домой? — бормочу я. — А разве вы…
— А ты что думала, что я тебя привезу в табор? В кибитку? — снова обнажает он свои идеальные белые зубы в усмешке.
— Ну что-то типо того, — удручённо соглашаюсь я с ним.
Действительно, что я знаю вообще про цыган? Да и кто вообще что-то про них знает?! До сегодняшнего момента я даже не задумывалась об их существовании.
Так, ладно. Выдохнем. Надо понять, что меня ждёт.
— Вы что, меня похитили? — дерзко посмотрев ему в глаза, спрашиваю я Сандро. — Вы вообще понимаете, что это преступление, и что похищать людей запрещено?!
— А что, разве кто-то сопротивлялся? — театрально вскинув свою бровь, спрашивает он меня. — Что-то я не заметил, чтобы ты кричала, звала на помощь или торопилась вызвать полицию и гаишников. А может быть, прости, ты всё-таки хочешь оформить аварию и выплатить мне несколько миллионов? Я не против, — насмешливо продолжает он.
И тут ужасная усталость наваливается на меня огромной неподъёмной ношей.
Я понимаю, как я смертельно устала за последние пару часов.
Мне становится совершенно плевать на то, что сейчас может со мной сделать этот наглый самец. И я просто отвечаю ему:
— Делайте, как знаете. Мне всё равно.
И тут снова ловлю на себе его удивлённый взгляд.
— Отлично, лялька, идём за мной, — приказывает он мне, и я послушно семеню за ним на своих офисных каблучках, еле поспевая за его размашистым широким шагом.
И мне даже становится интересно, куда же мы приехали, и что он собирается со мной делать. Ну не пирожки же из меня крутить, в конце концов!
И тут я прыскаю от смеха об одной только этой мысли о страшных цыганских сказках, про человечинку в пирожках и ужасные проклятия.
Я стою и трясусь от хохота, чуть ли не согнувшись пополам, представляя, как сейчас попаду в лапы к ужасным цыганам, которые похищают людей на пирожки. Хотя в этом нет ничего смешного. Но мне кажется это безумно комичным, и я стою на садовой дорожке, не в силах успокоиться.
Ну что же. Никто не отменял обычные бабские истерики.
— Да что это с тобой, лялька? — слышу я над собой низкий голос Сандро, и в следующую секунду взлетаю вверх, когда он подкидывает меня, как пушинку, и взваливает как куль с мукой себе на плечо.
Я болтаюсь на нём, как мешок, и чувствую, как сильная ладонь крепко держит меня за попку, легко пошлёпывая её при ходьбе, как какой-то военный трофей, которым он оказался очень доволен.
Но после того, как он меня осматривал, как товар на продажу, меня уже ничего не удивляет.
Меня больше вообще ничего не удивляет в этой жизни.
Я слышу, как открывается входная дверь и вижу под собой паркетный пол, пока меня несут куда-то вверх по лестнице и по длинному бесконечному коридору. И тут у меня мелькает в голове мысль, что, возможно, сказки про цыган вовсе не сказки…
Но тут Сандро открывает какую-то комнаты, и я лечу вниз, пока не приземляюсь на мягкую кровать, буквально утопая в мягчайшей перине.
— Ну вот, отдохни, лялька, — слышу я его голос, и не успев опомниться, понимаю, что я осталась в комнате совсем одна.
Дверь закрывается, я бегу к ней, дёргаю ручку, но понимаю, что она заперта. Также, как и окна. Я заперта в высокой цыганской башне. И мне остаётся только снова провалиться в эту мягкую кровать и ждать своей участи.