Она как-то немного замялась и посмотрела на меня нерешительно.
— Не совсем одни… Я жду ребенка…. Не хотела говорить никому раньше времени, наша бабушка нагадала, что этого ребенка нужно держать в секрете, будто бы ему может угрожать опасность. Тем более, пятнадцать лет у меня не получалось родить: каждый раз я теряла ребенка, как только беременела…. Но ты же не проболтаешься никому? Мы надеемся, что это мальчик, и у нас с твоим отцом наконец-то будет наследник, новый барон… в будущем, конечно.
Эти слова больно ранили меня в самое сердце. А мы, дочки, что ли им совсем не нужны? Лишь бы выдать нас всех замуж и избавиться? Но вслух матери я ничего не сказала, потому что очень любила её и не хотела обижать.
— Ясно, поздравляю, — тихо проговорила я и вышла, увлекаемая ею за руку во двор.
Там гремела музыка: музыканты на славу отрабатывали свои деньги. Они так лихо играли, что и мне захотелось пуститься в пляс. Я подхватила какую-то молоденькую девушку за руки и закружилась с ней, представляя, что это моя подруга, Горица. Я была одна на целом свете: родители от меня отказались, отдав в чужую семью, подруга бросила, будущую семью я уже тихо ненавидела. А вот и он! Анхель, собственной персоной, подошёл ко мне, как распрекрасный индюк и встал сбоку от отца. Это папа позвал моего жениха, делать обряд братания. Цыганский барон, он же мой отец, резко достал кинжал из-за пояса и сделал надрезы сначала на руке Анхеля, потом — на моей. Когда потекла кровь, барон быстро соединил руки вместе и туго — натуго связал их вместе красной шелковой лентой.
— Сейчас вы стали родными, одной семьёй! В ваших жилах течет теперь общая кровь — басом провозгласил он. — Радуйтесь! Дети мои, жизни радуйтесь! Музыканты!!! Играйте. Всем — танцевать!
Все, как по команде (ещё бы, кто ослушается барона?), кинулись в дикий пляс, а нам с Анхелем следовало проходить так вместе связанными весь вечер, пока наши раны не затянутся, и меня не отвезут в дом супруга. Теперь сбежать точно не получится. Только если вместе с этим напыщенным и самодовольным индюком!
Побег
Гости танцевали до темноты и не хотели расходиться, пока не пошел проливной дождь, и не разогнал всех. Каждый побежал в свой дом. Поселение у нас маленькое, поэтому до дома новой семьи можно было дойти пешком. Но идти мне туда не хотелось, поэтому я придумывала разные предлоги, чтобы остаться в родительском доме подольше. Сначала мы пережидали ливень, но он не собирался прекращаться, поэтому свекровь крепко взяла меня за руку и повела в свой дом. По пути она мне что-то говорила, но я ее не слушала, а летала в своих мыслях. Ее сынок семенил рядом с нами, пытаясь укрыть себя и свою мамочку плащом. Обо мне он даже не подумал, я промокла насквозь, и мои длинные волосы до пояса отяжелели от воды еще больше, что с них стекала вода ручьем. Наконец свекровь заметила, что я ее не слушаю, дернула меня сильно за руку и крикнула:
— Ты где витаешь, голубушка?! Я говорю, праздник закончился! Сегодня так и быть отдохни, поспи. А завтра у нас очень много дел по дому, я разбужу тебя с рассветом, так что не разлеживайся утром. Чего молчишь?
— Я вас поняла, — сквозь зубы процедила я.
— Ах, ты ещё и борзая! Ну, ничего, мы перевоспитаем тебя быстренько. У нас не баронская семья, живем попроще, и тебя баловать никто уже не будет. Началась взрослая жизнь! Привыкай.
Наконец мы дошли до дома, и её нотации закончились. Когда мы зашли внутрь, с моих волос стекло, наверное, пол ведра воды на пол. Хелен — так звали свекровь — бросила мне какую-то старую тряпку в руки:
— На, вытрешь за собой воду и сразу иди помой мужу ноги с улицы, они все в земле от дождя! Тазик и ковш вот там, — она указала на умывальник, на котором они стояли.
Я неохотно вытерла лужу вокруг себя, но вот идти мыть ноги этому высокомерному мальчишке мне совсем не хотелось. Хелен увидела мою нерешительность и сама набрала в таз воды и всучила его мне. Подтолкнув к двери, где сидел уже в халате на краю кровати мой нынешний муж, она быстро закрыла её за мной, а Анхель презрительно на меня посмотрел. Он вытянул ноги, но я не шевельнулась от двери ни на шаг.
— Ты дерзкая, конечно, — заметил Анхель, — но мне это даже нравится. Ты очень красивая, и твоя красота затмевает твой скверный характер. Но моя матушка сделает тебя и покладистой тоже, поэтому ты станешь для меня идеальной женой. А теперь помой мне ноги, видишь, какие они грязные после этого мерзкого дождя!
— Сам мой свои ноги! — Я швырнула таз, и вода разлилась по полу.