В итоге сестра так и осталась жить у нас, сама не пожелав возвращаться к матери, когда та всё-таки одумалась.
Ещё бы! Мы с сеструхой одногодки и спелись так, что нас было уже не растащить! Самое удивительное, что до сих пор мы с ней ни разу не ссорились. Даже в раннем детстве я не мог ей отказать, отдавая все игрушки, к которым она проявляла интерес.
– Вы! – уверенно кивает Модинка. Вижу, ни капли не сомневаясь. Как?! Если мою внешность можно охарактеризовать, как скандинавский блондин, то сестра у меня яркая, рыжая, с кудрявыми волосами и множеством очаровательных веснушек на носу!
Я не раз представлял Ксюшу как свою девушку. Обычно наш с сестрой маленький блеф воспринимали за чистую монету. Она частенько помогала мне избавиться от охотниц за совместным будущим, и никто до этого момента родственных связей между нами не заподозрил.
Возможно, Модинка и правда видит больше, чем остальные? А если она такая догадливая, так почему до сих пор не свалила, ведь прекрасно должна понимать, что ей ничего не светит.
Пусть в моей жизни временные трудности, но я не настолько низко пал, чтобы всерьёз связаться с такой, как она.
– А может мы со Степаном как раз те самые родственные души? – загадочно мурлыкает сестрёнка. Да ты моя прелесть!
Жду реакции от Модинки.
– Оно так и есть, – независимо пожимает плечами Модинка. – Только это неважно. Твоя хата с краю… и вообще, стричься-то будем?
– Как только ты скажешь чего хочешь, – взгляд сестры похолодел. Модинка не слабо её задела, но я не уловил, чем конкретно?
– Я хочу? Ну так, это и дураку понятно! Стриги, чтобы этот самый, ухоженный вид у меня был! И давай своё креативное забабахай. Куда деваться, похожу, как столичная. Авось и понравится. Никогда с прямыми космами себя не представляла. Взгляну хоть.
– Это окончательное решение? Уверены? Я не волшебник. Вернуть, как было, только время сможет.
– Так и я не волшебник, а обычная цыганка. В настоящей любви приворотам нет места, так что мне одна дорога, — дать себя разглядеть, как следует! Должна же я своему Судьбинушке ещё больше понравиться, а подстрижёшь, да обновки одену и от городской не отличите! А то, не нравлюсь я ему такой… как он меня разглядеть сможет, если нос то и дело от меня воротит? – бросает на меня обиженный взгляд через зеркало, но тут же, в этом же зеркале, её взгляд находит что-то другое, и обида в её глазах, мгновенно сменяется любопытством.
– А это что за штуки такие?
– Зажимы для волос
– А нагрудничек зачем с воротничком? Смешно так! Будто дитё малое кормить собралась! А что за ножницы дырчавые там лежат?
– Филировочные.
– А там чего висит в рамке? Почему не портрет? Чего ж в тексте понаписанном красивого? Давай я хоть свою фотографию подарю! Сколько угодно! Я теперь тоже на телефон их делать научилась! Ох, и хорошо же выхожу! А то нашли, чем стены увешивать…
– Девушка, вы хотите красивую стрижку или рваными кусками? Если так вертеть головой, никакой стрижки у нас не получится. Дети и то спокойнее сидят.
– Так я это… в первый раз ведь! Интересно же, как всё в настоящих парикмахерских устроено!
– Моди, – вмешался я. – посиди ровно до конца стрижки, а потом Ксюха ответит на все твои вопросы, обещаю…
– Так значит, всё-таки Ксюха. – прищурилась она, глядя в отражение на сестру, а потом хвать её за руку!
А в руке ещё несомкнутые ножницы. Нет, уже сомкнутые.
– Вот теперь точно или лестничка, или каскад на всю длину. – вздыхает сестра, указывая на упавшую большую прядь волос, но Модинку это мало беспокоит. Кажется, что она этого даже пока не заметила, внимательно водя пальцем по руке Ксюши.
– Дай сюда и свою ладонь, – командует Модинка и, не глядя в мою сторону, призывно тянет руку.
Куда деваться, дал. Тем более, самому интересно стало, чего она там узрела.