– Ты просто так, потискать нас решила, или сказать есть что? – не выдерживает сестра, наблюдая за сосредоточенным, я бы даже сказал, хмурым взглядом Модинки.
– Сказать есть что, но о некоторых вещах лучше промолчать, – поджимает губы та, и смотрит будто с обидой, но, с другой стороны, это и не обида, а нечто похожее на разочарование.
– Моди, так нельзя! Говори, раз начала или я домой! Хватит на сегодня с меня твоих выходок.
– С меня тоже! – заявляет Ксюха. – ещё бы пару сантиметров, и я могла чикнуть ухо. Интересно, а претензии были бы ко мне!
– У меня и так к тебе претензии! Да и не мои это выходки, — это всё ещё задолго до моего рождения произошло…
– Стёп, ты понимаешь, о чём она вообще? – ничего не понимает сестра, ровно, как и я.
– И нечего на меня так серчать! Я с вами двумя сама ничего не понимаю. Вообще-то, вы двое никогда не должны были встречаться, но по непонятной причине вы пересеклись, и один из вас от этого пострадал. Я-то всё не могла понять, что за узел на тебе… так вот, и на ней он такой же… узел этот… крепкий, зараза.
– Что за узел? – побледнела сестра. Она у меня не из особо впечатлительных девочек, но Модинка к кому угодно под кожу с лезвием пролезет.
– А мне почём знать? Я говорю то, что вижу, а как понимать, дело ваше. Вон, Валька тоже в короля не верила и в сон мой… Она ж тогда посмеялась над тем, что дорога скорая и дальняя её ждёт. Мол, отпуск-то уже прошёл… а теперь, видали, вон какого короля ухватила?! И отца нашла там, где я сказала… так что не смейтесь, а над жизнью своей подумайте…
– Степан… кто она…? – Ксюша на эмоциях забыла про свою роль и в страхе прижалась ко мне.
Обнял сестру и нежно поцеловал в макушку, успокаивая.
– Не бойся. Она безобидная и даже не цыганка, а полукровка. Сейчас сделаем ей стрижку, оденем в приличную одежду, и сама увидишь, что она такой же человек, как ты и я.
– Мне, вообще-то, обидно, – заявляет Модинка, но я бы по ней этого не сказал.
– Обидно ей. Ты зачем мою Ксюху пугаешь?
– Думаеш,ь мне самой не страшно про свою Судьбинушку такие знаки читать? А кто меня успокоит да приголубит?
– Думаю, из нас троих, ты последняя, кто в этом нуждается, – категорично заявляю ей, не выпуская из защитных объятий сестру.
– Степан! – неожиданно получил осуждающий взгляд от Ксюши. Что-что, а неуважительное или грубое отношение к женщинам, к любым, Ксюха не терпит.
– Извини, Моди… – извиняюсь, только чтобы не быть в глазах сестры грубияном. Если бы только Ксюха знала, сколько всего мне пришлось пережить по милости этой цыганки, то она наверняка бы так на меня не смотрела.
– Ой! А как это получилось?! – Модинка растеряно рассматривает откромсанную прядь. Наконец-то… дошло до утки на третьи сутки…
– Кое-кто слишком сильно вертелся, – напоминает Ксюша, высвобождаясь из моих объятий. - Так что? Лесенка или каскад?
– Это знак, – Модинка резко замолчала и ушла в себя. Это заставило нас с Ксюшей насторожиться.
– Так что давай что-нибудь покрасивее. – Вдруг весело заявляет Модинка. – Чтобы сразу видно было, что я цыганка модная! У меня даже и имя под стать!
– Имя у тебя, и правда, интересное. – соглашается сестра ухмыляясь. – Только помни, модная наша, шелохнёшься, и пойдёшь отсюда гулять с наполовину стриженой головой! Профессиональный инструмент острый, я рисковать и травмировать клиентов не собираюсь.
– Ага, поняла! Ты девка хоть куда. Жалко, что мне с тобой тяжко придётся.
– Ты о чём?
– Я о Степане. Место рядом с ним одно, и на нём только ты сидела, а теперь двое нас. Дальше сама думай.
– Да сестра я его, успокойся.
– Наивные люди… – вздыхает Модинка. – Всё! Стриги давай смелее! Обещаю, не шелохнусь… но предупреждаю, — дышать буду!
Мы с сестрой обречённо переглянулись.
Похоже, именно об этом выносе мозга всё время твердила Валя. Хорошо, что с её же слов, я чётко помню, что базар Модинки ещё и фильтровать нужно. Не всё, что она говорит, соответствует действительности.
Сестра справилась минут за двадцать. Моди придирчиво осмотрела свою стрижку, но, похоже. осталась довольна.
– А теперь подбери мне их так… ну… как эти… по-современному делают.