Хотя один изъян перевешивает всё, даже желание заполучить это совершенство. Она хочет меня женить!
Я и цыганка, — абсурд какой-то…
В любом случае провести в её компании вечерок оказалось даже приятно. Вчера я умудрился выиграть, оставив девушку в одном нижнем белье. Простое, хлопковое, но именно такое мой сладкий фетиш. Люблю, когда остаётся простор для воображения. Хотя кто из нас выиграл ещё вопрос спорный. На ней оставалось две вещи, а на мне всего одна! Дальше играть я бы не решился, ибо тормоза они такие — иногда подводят, а утверждать права этой цыганки на свою постель я не собирался, какой бы она там красоткой не была. Стыдно признать, я вчера, как подросток, нереально заводился только от одних её любопытных взглядов на и без того до неприличия оттопыренную резинку боксеров.
Такое впечатление, что Модинка в первый раз мужика видела. Хотя, вероятно, так и было. Повинуясь инстинкту самосохранения, я даже стянул с дивана подушку, прикрыв свою рвущуюся в бой часть, — уловив в её взгляде что-то наподобие обиды. В отместку она прикрылась второй подушкой, а потом и вовсе снова сходила, накрасилась.
А вот теперь смотрю на этот бодрый энерджайзер и думаю: «Выиграть у цыганки в карты… это… вообще, реально»?! Или эта злоумышленница позволила мне увидеть?
Та с невинным видом хлопает длиннющими чёрными ресницами, будто прочитав мои мысли и желая доказать, что: «Да, реально».
Чёрт её знает… Может, и мысли читает? Надо поменьше при ней думать. Никогда в эту ересь не верил, а теперь уже склонен считать, что не всё подвластно логике. Иначе, как мы оба в аккурат в одном белье оказались, без перевесов в чью-либо сторону?
Модинка ничего не сказав снова ушла в ванную. Вышла уже в пышных юбках, а руки браслетами обвесила. Серьги с зелёным бисером спадают до плеч и колье такое же.
Опять эта яркая помада! Спасибо глаза не подвела, но, похоже, собирается, что-то ища в своём раскуроченном чемодане.
– Ты куда такая красивая собралась? – интересуюсь в надежде, что до неё наконец дошло, что я герой не её романа.
– Так это ж не дома же нам сидеть, когда я в столице в первый раз! Сейчас очухаешься, блинов поешь и поведёшь меня город смотреть! Я на красной площади побывать хочу, куранты послушать. Говорят, звонко бьют! Ты не думай, я уж не совсем тёмная, у тёти Иры всё про столицу выпытала!
Что-то мне ту самую тётю Иру вдруг жалко стало.
– Боюсь, походов я сегодня не осилю, а марш-бросков тем более… – принимаю как можно более плачевный вид, хотя, наверное, и стараться не надо, моё состояние и так налицо. – И блинов не хочу, я вообще ничего не хочу. Дай отлежаться.
– Ничего... Уже не зелёный, а просто бледный, а поешь и на воздух выйдешь, совсем полегчает!
– Может быть, Валю позовёшь? Для чего подруги нужны?
– Уж точно не для того, чтобы заменять мужиков. Она сейчас со своим, а я со своим!
В общем, не знаю почему и как, но я сижу уже на кухне и с похмелья давлюсь жирными блинами, которые пытаются найти выход обратно.
А всё эти цыганские аргументы!
Ладно, хоть чай какой-то там целительный заварила. Правда, помогает. Хотя… может, это и таблетка подействовала.
Ел как можно дольше в надежде за это время аккуратно убедить цыганку свалить навечно или хотя бы меня с собой не тащить. Какому нормальному мужику захочется позориться рядом с таким экземпляром?
Нет, я никогда не был расистом, но эта конкретная — прёт, как бобр с отказавшими тормозами. Не тот, что грызун, а тот, который ГАЗ-3409 — всё, что мешает на пути не снесём, так вкатаем. Вот и все мои, казалось бы, разумные доводы были снесены, как незначительная преграда на пути движения.
Кажется, меня даже не услышали! И что мне делать, если я не желаю позориться с этой цыганкой на улице? Понимаю, что она Валина лучшая подруга: росли вместе и всё такое, но влюблён я в Валю, а не вот в это вот… чудо.
Фантазия и аргументы у меня уже закончились, а Модинка и не думала притормаживать, уже представ передо мной во всей своей цыганской амуниции, подхватив свой золотой пуховик, выражая тем самым полную боевую готовность к дальнейшим действиям. Вот так стоит надо мной и требовательно сверлит взглядом, пока я растягиваю уже четвёртую кружку её чая.