Гаранин невозмутимо поставил пустую рюмку на стол и, как ни в чем не бывало, сказал:
— А что это мы в тишине сидим? Надо музыку включить.
Тут же кто-то метнулся выполнять распоряжение хозяина. Под музыку застолье продолжилось гораздо веселее. Про инцидент с дочерью Гаранина никто не вспоминал. Гости делали вид, что ничего не произошло. За стол незаметно вернулся Иван.
А где-то там, запертая в комнате, бесилась Света. Девушка была «в запале», и ей хотелось продолжать шокировать гостей и доводить отца. Окружающие считали, что дочь Гаранина его не боялась. Но это было так. Света папу боялась, еще как боялась! Может быть, даже больше, чем тихий и спокойный Иван. Она лучше, чем младший брат, помнила маму, но обстоятельств ее смерти не знала. Люди говорили много, и Света верила. Скорее всего, так и есть. Это отец подвел маму к последней черте.
Высказать отцу Света ничего не могла, пока однажды, очень давно, в шестнадцать лет, не попробовала алкоголь. Тогда она почувствовала себя бесстрашной и отец уже не казался ей таким грозным. Свете понравилось это состояние. Она начала употреблять частенько. Позже к алкоголю прибавились таблеточки и порошочки. Забеременев в восемнадцать лет, Света ужасно перепугалась, думая, что отец её убьёт.
Это почти так и было. Гаранин пришёл в жуткую ярость и пытался добиться от дочери признания, кто отец ребенка. Она молчала, как партизан. Тогда Гаранин поразился силе характера дочери.
Одного мужчина не знал, что молчала Света не потому, что не боялась его, а потому, что ей нечего было сказать. Если бы она призналась, что сама не знает, кто отец ребенка, было бы гораздо хуже. Вот девушка и корчила из себя «партизана».
На время всей беременности отец запер Свету дома, и у неё не было возможности напиваться. Но, как только родила, бросила новорожденную девочку и сбежала из дома, почти на месяц. Гаранин нанял для ребёнка няню, а дочь искал. Люди Владимира нашли девушку в каком-то притоне, пьяную, грязную и вернули домой.
Так продолжалось до сих пор. Периодически Светлана пускалась «во все тяжкие» и даже оставаясь дома, продолжала пить. Гаранин давно понял, что у дочери стойкая зависимость, пытался ее лечить. Насильно помещал в наркологию. Девушка сбегала и оттуда.
Света бегала по небольшой комнате. Массивную деревянную дверь брат запер на ключ, а единственное окно в этой комнате давно украшала прочная решетка. Девушка ненавидела моменты, когда отец запирал ее здесь, как дикого зверя. Последний раз такое случалось два месяца тому назад, и Света помнила, что тогда она кое о чем позаботилась.
Возле стены стоял обычный, раздвижной диван. Света отодвинула его в сторону, внимательно осмотрела плинтус. Увидев на нём метку, попыталась ногтями оттянуть плинтус от стены. Один ноготь сломался, Света заматерилась. Психанув, рванула плинтус, ломая его.
Вот он, заветный пакетик с таблетками! В прошлый раз, когда отец её закрывал, она гуляла «на широкую ногу» и могла себе позволить сделать заначку. Сейчас закинется, и ей станет «море по колено». Когда папаша придёт орать, она сможет дать ему отпор.
Света прислушивалась к происходящему в доме. Музыка становилась громче, а голоса гостей веселее. Видимо, напились. Девушка злилась, что не может поучаствовать и ещё немного подпортить отцу праздник. Устав бегать по комнате, она присела на диван и незаметно уснула. Не разбудил Свету даже выстрел, прозвучавший в доме.
Гаранин провожал гостей не всех сразу, а частями. Сначала ему пришлось выпроводить женщину с безобразными розами на кофте и её мужа, которого едва не пристрелил другой гость, из бывших братков. Кое с кем из гостей пришлось посидеть допоздна, даже когда именинник ушёл спать. С этими людьми Владимир обсуждал вопросы, не предназначенные для чужих ушей.
Постепенно просторный двухэтажный дом Гаранина опустел. Из посторонних в нем осталось только няня внучки, но пожилая женщина жила в этом доме постоянно и умела держать язык за зубами.
Гаранин проводил всех гостей, но спать не собирался. Весь вечер, притворяясь безмятежным, он сжимал и разжимал кулаки. Кулаки чесались. Больше всего на свете мужчине хотелось пойти в комнату, где заперта его непутевая дочь.
Нет, он никогда не бил Свету. Пальцем не тронул, хотя очень хотелось иногда. Но, она же девочка, и до последнего мужчина надеялся, что Света возьмется за ум. Только сегодня, сидя за столом, за который пригласил очень разных людей, мужчина понял, что его надежды бессмысленны. В очередной раз дочь его опозорила и вызвала новую волну разговоров и сплетен. Она уже не исправится! Чтобы взяться за ум, надо этого хотеть, а Света не хочет. Ей нравится так жить. К тому же, её пристрастия давным-давно превратились в стойкую зависимость, а бороться с этой зависимостью девушка не желает.
Гаранин отпер тяжелую дверь и шагнул в комнату. Света мирно спала на диване, подложив под щеку ладони. Еще недавно мужчину умилила бы эта картина. Когда-то, когда не стало жены, Владимир поклялся себе, что будет заботиться о своих детях и любить их. Ему казалось, он любил, но, видимо, одной любви недостаточно.