Ася всё ещё сидела на холодной земле, низко склонив голову, и не видела, как в загаженный двор бараков тихонько входит учительница математики. Та самая учительница с добрыми глазами — Кристина Юрьевна.
Кристина шла, осторожно ступая, как по минному полю, и постоянно оглядывалась. Чтобы прийти сюда потребовалось набраться смелости. Взрослых цыган молодая женщина побаивалась, зная их склочный характер. Но всё равно пришла. Пришла из-за Аси.
Девочка уже неделю не посещала школу, и Кристине Юрьевне очень не хватало её пытливого взгляда с задней парты. Ловя этот взгляд, учительница всегда боялась, что цыгане решат закончить с обучением Аси.
Вот и получилось, что Ася перестала приходить. Кристина Юрьевна знала о трагедии, случившейся в семье девочки. Знала и то, что Ася очень сильно была привязана к старшему брату. Учительнице очень хотелось поддержать, приободрить Асю, а еще поговорить с ее родителями. Рассказать им, что у их дочери есть талант. Девочка схватывает все на лету. Ей, ни в коем случае, не стоит бросать школу.
Кристина Юрьевна набралась храбрости и пошла. При входе во двор бараков, эта храбрость улетучивалась на глазах. Во дворе было несколько взрослых цыганок, оценивающе окидывавших ее взглядом, и черноволосых мужчин, цокающих языком при ее появлении. Разве будут такие люди разговаривать с ней об обучении Аси?
Кристина не знала, в какую квартиру ей заходить. Она растерянно водила глазами, выбирая кого побезопаснее, чтобы спросить. И тут увидела Асю. Девочка сидела возле двери, прямо на земле, потеряно склонив голову. Кристина подошла, присела перед девочкой на корточки и осторожно, не обращая внимания на любопытные взгляды, погладила Асю по волосам.
— Ася, здравствуй. Я пришла узнать, почему ты не посещаешь школу.
Девочка подняла на учительницу пустые глаза и посмотрела, будто не узнавая. Она молчала, а Кристина была шокирована глубиной переживаний ребёнка.
Самое главное, всё это было видно только по одним глазам.
— Встань с земли, ты застудишься! — попробовала растормошить Асю учительница, и тут над её головой послышался женский голос:
— Ты кто? Что тебе надо от моей дочери?
Кристина распрямилась, увидела заплаканную цыганку.
— Я учительница математики в школе, где учатся Ася и ваша вторая дочка. Пришла узнать, почему девочки не посещают занятия. Знаете, Ася очень талантливый ребёнок. У неё способности.
— Думаешь, я не знаю? — неожиданно всхлипнула цыганка.
Неожиданно, в её глазах будто появилась какая-то мысль. Взгляд заметался по двору, отмечая наблюдающих за ними соседей. Рада зашипела.
— Хочешь помочь, Асе? Вижу, что хочешь. Веди её к себе домой, а я следом пойду. Поговорить с тобой хочу. Аська, вставай. Ступай со своей училкой, ступай, я тебе говорю.
Ася шла с Кристиной Юрьевной, будто марионетка. Учительница вела её за руку и, оглядываясь, видела, как за ними следует Рада, делая вид, что идет сама по себе. Как-то не очень хотелось Кристине вести эту цыганку в свой дом, но ради Аси она готова была на это пойти.
Кристина жила на первом этаже хрущевки, получив там в наследство от своего интеллигентного дедушки-профессора двухкомнатную квартиру. Туда она и привела Асю, оставив дверь полуоткрытой.
Рада вошла, бегло осмотрелась и, не разуваясь прошла в большую комнату, куда Кристина завела Асю и усадила на кресло. Пристальным взглядом цыганка с головы до ног осмотрела учительницу и коротко спросила:
— Звать тебя как?
— Я Кристина Юрьевна, учительница математики в школе.
— Кристина, значит? Ты, Кристина, говоришь, что Ася способная. А во внешности её тебя ничего не смущает? Она же не цыганка.
— Я подозревала это, — ни капельки не удивилась учительница. - Но по документам она же ваша дочь.
— Документы, документы.... Я сегодня же порву эти документы. Ася не наша, она русская. Мы подобрали брошенную девочку на юге и растили, как свою. А вот сейчас я от неё откажусь. Напишу бумагу, опишу, как и что было. Нашли мы Аську, она русская. Определяй её в детдом, только не в этом городе. Подальше увези.
— Мама, за что? Что я сделала? — вскрикнула Ася
Её глаза, и так полные боли, расширились от ужаса. Как совсем недавно учительница, Рада плюхнулась перед сидевшей в кресле девочкой на колени. Обхватила ноги той, которую полюбила, кажется, больше своих детей.
Она заговорила совсем другим тоном, и Кристина Юрьевна поразилась, каким нежным может быть голос, еще недавно казавшийся таким сварливым.