Тяжело переваливаясь с ноги на ногу Кристина вышла из детского дома. Возле ворот оглянулась и помахала рукой Асе, смотревшей на неё в окно. Потом пошла на автобусную остановку. Сейчас она доедет до вокзала, и ей предстоит трястись в электричке. Муж Кристины уже немного злился за эти её визиты в соседний город. Говорил, что беременной ни к чему такие поездки. Однако Кристина не могла их прекратить. Ася всегда так радовалась, будто чувствуя, что она не одна в этом мире. А ещё, учительница была для девочки связующим звеном между ней и мамой, которой была для Аси Рада. Жалко только, что хорошими новостями Асю радовать не приходилось.
Поездка на электричке прошла спокойно. Зря муж переживает. Всего-то восьмой месяц, беременность протекает хорошо. До родов непременно нужно еще раз ездить в детдом, а то потом неизвестно, когда получится, с маленьким ребенком на руках.
Так решила Кристина, подходя к своему подъезду. Женщина все еще жила в своей квартире в хрущевке, даже выйдя замуж. Муж переехал к ней от своих родителей. Мужа своего Кристина любила и ничего плохого о нем сказать не могла, если бы только не его непонятная ревность к Асе и не сердился бы он так, по поводу её поездок в детдом.
Кристина шла, погрузившись в раздумья, и не обратила внимания на сидевшего на лавочке мальчика. Но мальчишка не дал ей пройти мимо. Он резво вскочил с лавки, дёрнул уже заходившую в подъезд женщину за рукав плаща. Кристина удивлённо взглянула на пацана, оказавшегося цыганёнком.
— Подожди, это тебе, бери!
Цыганёнок сунул в руки Кристине грязный, свёрнутый пополам запечатанный конверт и стал уходить. На конверте не было обратного адреса. Кристина крикнула мальчику вслед,
— Что это? Кто просил передать?
Цыганёнок отмахнулся, не отвечая, и пошёл по улице ещё быстрее.
Кристина повертела грязный конверт в руках. И вдруг её сердце забилось чаще.
«От кого это может быть? А вдруг от Рады?» — подумалось ей.
Женщина торопливо вошла в подъезд, потом в квартиру, на ходу разрывая заляпанный конверт.
В нём было два, тоже не очень чистых листа. Один из них сильно измят, в него было завернуто что-то толстенькое, а второй, как Кристина и предполагала, оказался письмом от Рады. Корявым почерком, со множеством ошибок, режущих глаз учительнице, Рада писала о том, что случилось с ними после побега из города.
Они вновь зажили кочевой жизнью, переезжали с места на место. Но руки барона, и правда, оказались очень длинны и его месть настигла Богдана. Как-то ночью он не вернулся к жене, а на следующий день Рада узнала, что мужа нашли на улице с ножевыми ранениями. Эти ранения оказались смертельными. Рада осталась одна, с детьми. Написав об этом, цыганка попросила Кристину не рассказывать Асе. Не хотела, чтобы девочка чувствовала свою вину.
«Я ни о чем не жалею» — писала цыганка. — «Считаю, что сделала правильно. Богдан стал, как дикий зверь. Из-за него погиб мой старший сын. Чуть что, он бил детей, бил меня. А после его смерти я встретила другого человека. Он русский, вдовец, старше меня и с большим хозяйством. Позвал меня с детьми жить к себе. Дети снова учатся, так что, у меня всё хорошо.
Не из-за этого пишу. Другой повод есть. Соврала я тебе про Асю, училка. Не находила я девочку на улице. Богдан выкупил её у матери-наркоманки. Жалко мне девочку стало, пропала бы она с такой мамашкой. Асе только не говори, что её мать родная продала. Богдан сам с этой наркоманкой разговаривал. Меня там не было. После его смерти остались какие-то бумаги, а я их не трогала, не хотелось.
Недавно всё-таки решила перебрать и так пожалела, что не сделала этого раньше. Свидетельство о рождении нашла. Посылаю тебе его вместе с этим письмом. Письмо до тебя дойдёт с цыганской почтой. Может быть, не скоро, но точно дойдёт.
Никогда не говорил мне Богдан, что выкупив Асю, он забрал её свидетельство о рождении. Знала бы я, может, всё по-другому сложилось. Может, у девочки какие родственники есть. Ты грамотная, лучше разберёшься, что с этим делать. Асе скажи только, что у меня всё хорошо. Живу далеко, навестить её не могу. Когда-нибудь свидимся.»
На этих словах письмо прерывалось. Разволновавшаяся Кристина поспешила развернуть второй клочок бумаги. Бумага была только сверху, а внутри оказалась сильно помятая, почти до состояния тряпочки, корочка — свидетельство о рождении. Тихонечко, стараясь не повредить, Кристина раскрыла ее и прочитала фамилию Аси — Гаранина. Тут есть город, имя матери, правда, в графе отец стоит прочерк, но зато имеется номер актовой записи в ЗАГСе. Самое интересное, Рада писала, что Асю они забрали у нерадивой матери на юге, а город в котором девочка родилась и который был указан в свидетельстве о рождении был совсем недалеко. Всего в каких-то трехстах километрах от места жительства Кристины.