Они вышли из салуна, чтобы забрать лошадь из конюшни, и Джефферсон взял ее за руку. От прикосновения его гладкой руки к ее коже у Бет по спине побежали мурашки.
Конюх вывел гнедую кобылу и придержал ее, пока Джефферсон помогал девушке сесть в седло. Затем он одним ловким движением вскочил на лошадиный круп позади нее и протянул руки по обе стороны от Бет, чтобы взять поводья.
— Пошла! — прикрикнул он, и они легким галопом поскакали по улице к дороге на Доусон.
В Скагуэе со всей его спешкой и суетой красота окружающей город природы часто оставалась незамеченной. Но, вырвавшись из этой суматохи и глядя, как холодное зимнее солнце играет в бирюзовых водах канала Линн и на заснеженных горных вершинах, Бет неожиданно остро ее почувствовала.
По пути Джефферсон обратил ее внимание на пару морских котиков, резвившихся в воде, и на лысого орла, присевшего на верхушку ели. Бет пожалела, что раньше у них не было времени, чтобы выбраться на такую прогулку и поговорить по душам.
По дороге на Дайа двигались многочисленные группы людей. Некоторые из них тащили груженые ручные тележки, другие вели вьючных мулов или ехали на телегах. Неожиданно Бет заметила впереди Джека, Сэма и Тео с телегой.
— Думаю, вам лучше высадить меня здесь, — сказала она. — Я скоро их догоню.
Джефферсон с кошачьей грацией спрыгнул с лошади, затем обхватил Бет за талию, помогая ей спешиться. Но он не сразу отпустил ее.
— Прощай, моя Цыганская Королева, — сказал он. — Береги себя на перевале и хотя бы иногда вспоминай обо мне.
Затем он поцеловал ее долгим жадным поцелуем, сжимая в объятиях так, словно не хотел отпускать. Наконец, оторвавшись от Бет, Джефферсон снова вскочил на лошадь, развернул ее и галопом поскакал прочь.
Бет еще некоторое время стояла посреди дороги, глядя ему вслед, и в ее сердце шевельнулось мимолетное сожаление о том, что так и не сложилось.
Глава 28
— О господи! — воскликнула Бет, когда они, уставшие с дороги, добрались до Овечьего лагеря — последнего места, где можно было запастись дровами и провизией перед восхождением на гору.
Они уже три дня вместе с тысячами других путешественников с телегами и санями мучительно медленно продвигались вверх по избитому тракту, ведущему из Дайа. Дорога петляла, несколько раз пересекая реку, слякоть, снегопады и огромное количество людей, телег, собак и вьючных животных делали ее труднопроходимой. «опасной. Возведенные в спешке мосты были такими ненадежными, что однажды они все по колено провалились в ледяную воду и вынуждены были продолжать путь в мокрой обуви и одежде.
Но восклицание вырвалось у Бет не при виде сотен золотоискателей и животных, сбившихся в кучу на последнем перед восхождением привале. Ее не удивили беспорядочно разбросанные примитивные жилища, брошенные тяжелые предметы, такие как печки, кресла и сундуки, порванные палатки и кипы вещей, сваленных на землю и ожидающих, когда их переправят через перевал.
Ее потрясло нечто совершенно к ним не относящееся.
Чилкутский перевал. И что более важно, трудности, связанные с восхождением.
Всем потенциальным золотоискателям было о них известно. В салунах Скагуэя каждый слышал десятки ужасных историй от людей, которые или поджали хвост и в страхе бежали, увидев перевал, или же вынуждены были вернуться из-за плохой погоды. Но слышать о чем-то — это одно, а увидеть собственными глазами — совсем другое.
Овечий лагерь располагался в лощине на границе леса, которую со всех сторон окружали горы. Бет знала, что им придется подняться на высоту три с половиной тысячи футов над Дайа. Всего четыре мили вверх, если бы она могла взлететь подобно орлу. Но Бет не была птицей, и предстоящая дорога заставляла ее вздрагивать от страха.
Казалось, на горе лежала длинная, свернувшаяся петлями черная лента, отчетливо различимая на фоне снега. Она состояла из людей, согнувшихся под тяжелыми ношами и очень медленно продвигавшихся вперед. Со стороны казалось, что они совсем не двигаются, но Бет знала, что это не так. Они попросту не могли остановиться. Даже короткая задержка сбила бы с шага остальных путешественников, находившихся позади. Если бы кто-то действительно решил передохнуть и выбился из строя, у него не было бы возможности снова туда попасть.
Тео побледнел, а Сэм протер глаза, словно не мог поверить увиденному. Только Джек казался спокойным и готовым присоединиться к этой ужасной человеческой цепи.
— На пути вверх будет всего две остановки, — сказал он.