- Осела. Поначалу так с нами и ездила, только сердце не на месте, нигде покоя не могла найти, будто мы ей постоянно о нём напоминали. Хотела уж за девчонкой своей вернуться, только отец всё ещё силу имел, не позволили бы, а потому лишь в мыслях своих дочку держала. Наши её брать в жёны не хотели, порченая, и вот пару лет назад всё ж в одной деревне и осела. Дом у неё теперь свой, муж хозяйственный, бывает, навещаем, только вижу, что счастье она своё так и оставила в том времени. Глаза нынче не горят, нет жара, будто привыкла к осёдлой жизни и не наша вовсе.
- А где ж та деревня? – сглатывает Светка излишнюю влагу.
- Да около пяти дней пути, - прикидывает Донка. – Неужто хочешь к матери наведаться?
Не знает Светка, что сказать. Такое быстро не решается. Вдруг вспоминает о времени, вскакивает с травы.
- Бежать мне надо, - горят её щёки. Никак кунутся, а её опять нет.
- Ты приходи вечером, ежели хочешь, - говорит Джанко. – На заре нас уж здесь не будет.
Бежит Светка к матери, пирогами народ кочевой угостила за доброту их и рассказ, а потому к своей с пустыми руками. И как только в избе оказывается и здороваться успевает, слышит, идёт по ступеням кто-то.
- Здорово, хозяюшка, - кивает Прохор Евдокии, а она отвечает. Кидает Прохор взгляд на притихшую жену, а Светка пытается дыханье унять.
- Не пора ли домой, жёнушка? – обращается к Светке, и та вся скукоживается, боясь, что мать сейчас её выдаст.
- Так только пришла, - удивляется Евдокия, смотря на дочку.
- Мать сказала, часа уж два Светки дома нет.
- Два?! – смотрит Евдокия на дочку. - И то верно, давно не была, да время кажись быстро пролетает. Ты, Проша, дай нам ещё чуток, мы посекретничаем.
Выходит Прохор из избы, а мать перед Светкой садится.
- Где ты была? – устало спрашивает.
Ежели не матери, то кому на всём белом свете довериться можно, и говорит ей Светка всё как есть. И про мать свою настоящую, и про горечь замужнюю, и как свекровь её со свету сжить пытается, а муж в её сторону теперь и не смотрит.
- Нашлась-таки, - понимающе кивает Евдокия. – И что ж теперь? Покинешь нас?
- Мама, - кидается Светка в объятья женщины. – Никому не нужна, сердцем чую, коли останусь, руки на себя наложу. Не будет как раньше, не смотрит он на меня, другую в жёны хочет.
- С чего взяла?! – вскинула мать брови.
- Слышала, как с Марфой они говорили.
Помолчали немного. Гладит Евдокия Светку по волосам да как в детстве колыбельную поёт.
- Любое твоё решение приму, - говорит в оконцове, и вновь на пороге Прохор показывается.
Держит в ладонях лицо дочери Евдокия, налюбоваться на неё не может, какая красавица выросла. Улыбнулась грустно да обняла так, будто прощается с ней: горячо и сильно.
- Ежели туго придётся, я завсегда здесь, - шепчет на ухо.
Идёт Светка домой за Прохором и думу думает, как жить дальше. Муж до неё лишний раз дотрагиваться не хочет, о ребёнке не спрашивает, про дом не говорит, будто и не жена она ему. Свекровь опять не в духе. И вот перед самым отходом ко сну подходит Светка к Гришке да жарко его обнимает, а мальчишка к ласке не привык, отпихнуть её пытается, только чует Светка, что в отца он, в Матвея, такой же добрый будет.
- Спасибо вам, Матвей Кондратьевич, - в пояс свёкру кланяется, а тот, прищурившись, отвечает.
- Никак проводы себе устроила?
- Да просто от чистого сердца сказала, - отвечает Светка, кидаясь-таки в объятья. Не ожидал Матвей такой прыти, только всё ж по голове погладил.
Вечером Светка юбок несколько взяла, кофт, да всё это в бане и припрятала, а утром встала тихонько, проскользнула и бегом в табор.
Не спит народ цыганский, коней к долгой дороге готовит.
- Забери меня с собой, - спокойно говорит Светка Джанко, и в голосе парень слышит небывалую уверенность.
Глава 15
Когда Прохор открыл глаза и зевнул, даже не думал, какой выйдет день. Так мечтал о Светке, а теперь будто вышло всё желание, когда понял, что не единоличный хозяин, будто и не было любви, а всё приснилось. Место рядом с ним было одиноким, и решил, что Светка по хозяйству справляется, так даже лучше было. Только, выйдя на улицу, понял: нет жены на дворе. Поначалу до конца проснуться не мог, а как осознал, что Светка исчезла, бросился к Егоровым. Только Евдокия лишь плечами пожала, мол, нет у неё дочки и вся недолга. Побегал Прохор, побегал, но жену так и не сыскал. А как узнал, что цыгане с места снялись, решил, что с ними убёгла.
- Чего стоишь, как столб, скачи, ворочай жену, - машет в сторону Матвей.