— Вы хотите нанять домоправительницу?
— Какую-нибудь мегеру средних лет, деловитую, энергичную и полную презрения к жалким усилиям Саруса? Нет уж. Я имею в виду женщину, которую он примет, потому что будет знать, что она связана со мной. Права моей жены он признал бы безоговорочно, как и моей любовницы, если бы я настоял, а она проявила такт.
Это предложение, идеально отвечавшее ее целям, всполошило Мару.
— Вы хотите сказать…
Он насмешливо поднял бровь, его губы изогнулись в коварной улыбке, когда она умолкла, не находя нужных слов.
— Вовсе нет. Только для вида, если, конечно, вы сами не предпочтете, чтобы все было по-настоящему.
«Только не сейчас, только не сейчас», — твердила себе Мара. У нее возникло отчетливое ощущение, что было бы опасно согласиться на это странное предложение.
— Нет, но…
— Если я правильно понял, вы против того, чтобы быть у меня на содержании, вы предпочли бы зарабатывать себе на стол и крышу. Если я ошибаюсь, вам стоит сказать только слово, и я забуду об этом навсегда.
Его голос был вкрадчивым и мягким, как масло. Недоверие Мары возрастало с каждой секундой, но она не видела способа избежать ответа, которого он ждал. Она должна остаться с ним здесь, в этом доме.
— Мне не хотелось бы зависеть от вас, но ваше предложение… столь необычно.
— Многие женщины управляют домашним хозяйством холостых мужчин в Париже, и положение некоторых из них нельзя назвать обычным.
— Я не вполне понимаю, как вы намереваетесь убедить своего дворецкого, что я… что у меня есть подобного рода полномочия.
— Предоставьте это мне.
Опять в его голосе послышалась нотка высокомерия. А может, она слишком строга к нему? С таким же успехом это можно было назвать уверенностью в себе.
— Я готова признать, что ваши слуги действительно нуждаются в руководстве, — тщательно подбирая слова, проговорила Мара, — но почему вы думаете, что эта задача будет по силам мне? Вы ничего не знаете о моих способностях.
— Вы не сможете быть хуже Саруса.
— А если ваши слуги не захотят подчиняться моим приказам?
— Захотят, иначе вы их уволите и наймете других, попокладистее.
Она не сводила глаз с его волевого лица. Его синие глаза смотрели на нее безмятежно, но в то же время внимательно, выжидающе. С досадой, вызванной отчасти его раздражающей самоуверенностью, отчасти ощущением собственного бессилия, Мара сказала:
— Поскольку вы уничтожили все мои доводы против, полагаю, мне остается только согласиться.
— Только если вы сами того хотите. Я вас не принуждаю, просто прошу вашей помощи.
— Я вовсе не хотела сказать… — начала она, но умолкла на полуслове, понимая, что невозможно объяснить ему всю безвыходность своего положения. — Я буду рада помочь вам любым возможным для меня способом.
— Щедрое предложение, но углубляться в него я не буду. Наша следующая задача — должным образом экипировать вас для исполнения ваших обязанностей.
— Ну, это задача несложная, — с облегчением вздохнула Мара. — Не сомневаюсь, у вас есть поставщик обычной серой саржи, а также чепцов и фартуков.
— Нет.
Этот краткий ответ прозвучал с непримиримой категоричностью.
— В таком случае его нетрудно будет найти. Достаточно спросить у горничных.
— Мне кажется, вы умышленно не хотите меня понять. Что ж, позвольте объяснить предельно ясно. Я не требую, чтобы вы одевались как горничная.
— Тогда как же, по-вашему, я должна одеваться? — строго спросила она.
— В кружева и оборки, в прозрачную кисею и облегающий атлас с отделкой из шелковых ленточек и сеточкой вуали для скромности? Короче говоря, в наряд кокотки? — осведомился принц вкрадчивым голосом театрального злодея. — Какое у вас пылкое воображение, моя дорогая! Но нет, я имел в виду нечто совсем иное. Мы пригласим мадам Пальмиру.
— Нет!
— Вот уж это положительно интересно! Что вы можете иметь против обслуживания у самой модной портнихи Парижа?
Вот он — люк-ловушка, открывшийся у нее под ногами, когда она этого совсем не ожидала! А ведь он был прямо у нее перед носом, и тем не менее она попалась. Не кто иной, как мадам Пальмира сшила то платье, что было на ней сейчас, и дюжину других ее нарядов. Знаменитая портниха узнает ее с первого же взгляда.