Музыка смолкла. Стоявшие у самых дверей немного подались назад, освобождая место для церемонных поклонов и реверансов. Краем глаза Мара заметила официанта. Только на нем были белые брюки, а не черные, как на большинстве его собратьев. Он осторожно и незаметно пробирался вперед в толпе, словно ему хотелось поближе взглянуть на короля, но одну руку он держал за пазухой форменной куртки. На куртке не было ни тесьмы, ни галунов, брюки были без лампасов, но Мару вдруг как громом поразило сходство его костюма с формой гвардии принца.
Грудь у нее стеснило, перед глазами поплыл красный туман. Каждый шаг, доносившийся с мраморной лестницы, отдавался у нее в ушах, подобно удару молота. Шаги были все ближе и ближе. Человек, застывший рядом с ней, напоминал бегуна на старте. Она чувствовала его отточенную готовность к действию.
Де Ланде подошел поближе, теперь он был всего в нескольких шагах от нее. Однако все его внимание было устремлено не на нее, а на дверь. Он смотрел на открытый проем со зловещей усмешкой, все больше напоминавшей звериный оскал по мере того, как шаги приближались — медленные, неторопливые.
Наконец король добрался до вершины лестницы, его шаги на мгновение замерли, потом пересекли площадку, направляясь к дверям. Де Ланде бросил торопливый взгляд через плечо, затем посмотрел прямо на принца. В его глазах читалось злобное торжество. Мара заметила, что сначала он посмотрел на официанта, уже оказавшегося в нескольких шагах от входа. Через несколько секунд появится король. В зале наступило молчание, все взгляды были устремлены на дверь.
Подчиняясь неудержимому порыву, Мара положила ладонь на локоть принца. Горло у нее свело судорогой, но она все-таки успела шепнуть:
— Родерик, берегись…
В дверях произошло какое-то движение. Мажордом, возвещавший о прибытии гостей, набрал в грудь побольше воздуха и громогласно объявил:
— Его величество Луи Филипп, король французов!
С милостивой улыбкой на лице, старательно выпрямившись и выпятив вперед бочкообразную грудь, король вступил в залу. Зашелестели шелка, толпа качнулась, как поле пшеницы под ветром, кланяясь королю.
В этот момент официант в белом вытащил из-за пазухи пистолет и бросился вперед. Родерик, стремительный, как стальная пружина, в тот же миг перехватил его руку, ударом направил ее вверх. Выстрел прокатился по зале с оглушительным грохотом, хрустальная люстра над головой зазвенела всеми своими подвесками, а от потолка откололся кусок штукатурки.
Толпа отпрянула с воплем, женщины завизжали. Раздались крики: «Убийца! Убийца! Они убили короля!» Гвардейцы принца сомкнулись вокруг короля и вытеснили его из зала на площадку, где его окружили его собственные телохранители. Когда проход был очищен, гости рекой хлынули к дверям, где посреди маленькой группы гвардейцев Родерик и Михал удерживали сопротивляющегося официанта.
И вдруг что-то прошелестело, раздался тихий стук. Официант замер и грузно осел: из его груди торчал нож. Паника охватила гостей, они с криками и проклятиями, толкая и оттирая друг друга, бросились к выходу.
Мара стояла неподвижно, словно пораженная громом. Она увидела, как де Ланде пятится прочь от группы, окружившей официанта, увидела, как он повернулся и побежал. На его лице застыла маска ужаса.
Сильная мужская рука подхватила ее под локоть. Увидев белый мундир, она вздрогнула и насторожилась.
— Не бойтесь, это всего лишь я, — шепнул запыхавшийся Михал. Его лицо раскраснелось, он старался вывести ее из толпы, чтобы ее не затолкали. — Я должен вывести вас отсюда. Приказ Родерика.
— Нет, — воскликнула она, — я не могу пойти с вами!
— Тут уже ничем не поможешь. Как бы все это ни выглядело со стороны, поверьте мне, Родерик обо всем позаботился. Идемте.
Михал потащил ее за собой, безжалостно расталкивая толпу локтями и даже кулаками. Протестовать было бесполезно. Даже если она сумеет объяснить все Михалу, он не ослушается приказа своего кузена. Среди обезумевшей толпы не было никого, к кому она могла бы обратиться за помощью. Она решила, что лучше не спорить, пока не уляжется суматоха. О том, что ей делать, она успеет подумать позже.