1
Я вышла из университета, чуть подпрыгнув от тяжелого звука захлопнувшихся за моей спиной массивных дверей. Несмотря на начало апреля, солнце нещадно слепило своими лучами. Сбежав вниз по ступенькам, я замерла и начала озираться вокруг в поисках любимого лица своей матери, которая сегодня прикатила на все выходные из родной Рязани к своей дочери, получающей образование в столице нашей Родины. Я еще раз более внимательно просканировала пространство вокруг себя, но к своему удивлению, ее так и не обнаружила. Закинув увесистый рюкзак на плечо, я побрела в сторону скамеек, решив подождать маму с комфортом.
- Курочкина? - поинтересовался мужской голос с ноткой раздражения, а мое плечо бесцеремонно схватили и развернули.
Я во все глаза уставилась на того, кто только что окликнул меня. И, поверьте, удивляться было чему. Прямо напротив меня стоял Громов, гроза всех неокрепших девичьих сердец, повеса, Казанова, а по мне так просто мудак. Я несколько раз наблюдала появление этого надменного типа в местах массового скопления студентов. Парни расступались перед ним, стоило ему только прищурить глаза или выгнуть бровь, девчонки начинали краснеть и мерзко хихикать, привлекая внимание объекта своего вожделения.
Конечно, я не слепая, и прекрасно вижу, что Громов - это действительно достойный представитель мужского населения планеты. Безусловно, он красив, сексуален, харизматичен и бла-бла-бла. Но мы в разных лигах! Поэтому слюней на него никогда не пускала, подкравшись сзади, незаметно не нюхала (да-да, и такое случалось).
- Александра Курочкина - ты? - Громов вылупил на меня свои холодные голубые глаза, а я застыла, как дура, чувствуя исходящие от него волны нетерпения и злобы.
- Ну, - я посмотрела ему прямо в глаза, пробежавшись взглядом по напряженному телу, - допустим.
- Тогда это тебя!
Он взял мою руку и вложил в нее, совсем не аккуратно, свой телефон с тремя камерами и огрызком на крышке. Я непонимающе уставилась на него.
- Блядь, ответь! - он рыкнул и грубо схватил за локоть, поднося мою руку с зажатым в ней телефоном к моему уху.
- Алло... - неуверенно проблеяла я в телефон.
- Шура, Сашенька, девочка моя! - услышала я на том конце трубки взволнованный голос своей родительницы. - Ты только не нервничай, со мной все хорошо!
Ну да, обычно после фразы “ты только не нервничай” люди разом успокаиваются, а вокруг начинают порхать бабочки умиротворения!
Из сбивчивого и весьма эмоционального объяснения своей матери я поняла только то, что мама моя сейчас находится в больнице, так как поцеловала своей головой бампер машины, а вот “этот вот прекраснейший молодой человек” должен отвезти меня к ней. С ней ничего страшного не случилось, какой-то псих на велосипеде весьма неудачно проехал рядом, от чего она оступилась и свалилась прямо на проезжую часть под колеса автомобиля отца Громова. Он-то и отвез ее в больницу, где маман сейчас проходит всевозможные обследования, дабы исключить серьезные повреждения.
Моя рука задрожала, и я чуть было не выронила дорогой смартфон прямо на асфальт. Не знаю, что перемкнуло у меня в голове, но под холодным взглядом Громова я почувствовала себя какой-то жалкой и никчемной, да и переживания за маму добавили эмоционального градуса. Я почувствовала, как мои глаза увлажнились, в носу защекотало, а губы сами по себе надулись, готовые выдать протяжное “ууууууу”.
- Да пиздец какой-то! - Громов в неверии уставился на меня, потом выхватил свой телефон и весьма грубо взял за локоть, потянув в сторону стоянки.
Он уверенными шагами пересекал небольшой сквер, разделяющий здание университета и парковку, а мне не оставалось ничего более, чем семенить за ним, то и дело поправляя съезжающий с плеча рюкзак. Этот дурацкий рюкзак никак не хотел зафиксироваться на плече, он съезжал на локоть и нещадно лупил меня по коленям, икрам и бедрам. Он съехал совсем вниз, и я запутавшись в нем, почувствовала, как лечу на встречу с асфальтом. Громов дернул меня за куртку, отчего та издала свой последний дерматиновый треск, и вернул меня в вертикальное положение.
- Блин, - простонала я, оглядывая оторвавшийся от крутки рукав, - ты мне куртку порвал, придурок!
- Следи за словами, Цыпа! - Громов развернулся и продолжил путь.
Я же осталась стоять там, где стояла. Вообще-то, он мужчина, и должен был сразу взять у меня тяжеленный рюкзак, набитый учебниками под завязку. Мало того, что его долбанный отец чуть не убил мою мать, так этот придурок чуть не угробил и меня, заставив бежать с тяжеленной ношей.
Я с некоторой остервенелостью стояла и костерила у себя в голове главную звезду универа.