К тому моменту, как я вырулила на дорогу, Громов, казалось совсем расслабился и всецело доверился мне.
- Саша, а куда ехать-то? - Я попыталась обратить его внимание на себя.
- Вези меня в гости, цыпленок.
- В какие гости, Громов? - Я вцепилась в руль мертвой хваткой, поэтому дать подзатыльник Громову не представлялось возможным.
- В свои гости, Шурочка, - произнес придурок.
- А ты не хочешь домой, к себе, например?
- Хочу, но домой нельзя. Да и к отцу ехать, только пиздюлей отхватывать.
Громов удобнее развалился на сиденье, а я начала лихорадочно соображать. Чисто теоретически можно припарковаться около ближайшей автобусной остановки и послать этого нахала ко всем чертям, я ему не нянька. Но если вспомнить совсем недавние события, когда его отец не бросил мою маму в беде, а помог, то мое воспитание не позволяло мне бросить Громова в таком состоянии одного.
- Цыпленок, мы можем уже поехать быстрее твоего трехколесного велосипеда?
- Заткнись! - И я свернула на проспект, ведущий к моему дому.
5
Мой телефон надрывался от входящего вызова, я перевернулась на спину в попытке схватить злосчастный аппарат и ощутила под собой что-то очень большое, теплое и явно живое.
- Блядь, цыпленок! У тебя проблемы с телефонами, что ли?- Громко ойкнуло это что-то рядом со мной.
Я вцепилась в край одеяла и начала понимать, что рядом со мной находится никто иной, как Громов Александр. Вчера я довезла нас до моего дома. Разрешила своему гостю воспользоваться ванной комнатой, а в это время постелила ему на небольшом диванчике, который условно делил мою кухню-гостинную на две разные зоны. Но вот какого лешего этот незваный гость сейчас материться с другой стороны моей кровати, понять так и не смогла.
Громов схватил мой орущий телефон и протянул его мне.
- Может, ответишь уже?
Дрожащей рукой я взяла телефон и гневно зыркнула на Сашу, поспешив принять вызов. Моя мама, а как вы могли догадаться, это была именно она, сообщила, что уже выехала и ждет-не дождется встречи со своей Шурочкой. Я заверила маму во взаимности чувств и нажала на экране иконку с красной трубкой.
- Громов, придурок! Какого хера ты делаешь здесь? - Я попыталась ногой выпихнуть его из своей кровати.
- Тише, Цыпа. - Громов, застонал и перехватил мою бешеную ногу, зафиксировав ее своей рукой, и прижал к телу. - Думаешь, на твоем карликовом диване вообще возможно уснуть?
- Нормальный у меня диван, - пыхтела я, пытаясь высвободиться из стального захвата. - Просто ты слишком большой.
Моя нога наконец-то обрела свободу и я нисколько не изящно дернула ей, оголяя торс и черные боксеры Громова.
- О, боже! Громов! - Я хватала ртом воздух, глядя на то, что сейчас пыталось выглянуть из этих самых боксеров. Мои щеки стали пунцовыми, а на шее выступили совсем несексуальные пятна.
- У меня стоит, ага. - Хмыкнул он и ничуть не стесняясь поправил свое хозяйство, более удобно развалившись на моей кровати, закинув свои руки за голову. - Физиология и все такое. Не хочешь помочь?
Я взвилась, подпрыгнула и очень неуклюже скатилась на пол в попытке покинуть комнату. По пути моего следования до двери я пару раз запуталась в собственных ногах, а нахальный придурок все это время мерзко посмеивался мне вслед.
Оказавшись на кухне, я налила в стакан прохладной воды и перевела дыхание, пригладив чуть дрожащей рукой волосы.
Я так и не поняла, почему вид утреннего стояка Громова заставил мой пульс подскочить, а всякое благоразумие покинуть мою голову. Конечно, я и раньше видела мужские члены. Ну не так, чтобы постоянно. Всего два раза. И оба раза у одного и того же парня. В первый раз он весьма неумело лишал меня девственности, а во второй - я просто зажмурила глаза, чтобы избежать боль, которая осталась во мне воспоминанием о первом разе. Поэтому мои познания в мужских членах можно назвать условно успешными. Пашка, мой первый и единственный мужчина, старался как мог, но так и не смог разбудить во мне женщину, которая с удовольствием погружалась бы в этот чувственный мир. Подозреваю, что дело было не только во мне, но проверить эти подозрения я так и не решилась. Тем более, интерес к Пашке угас, стоило только нам разъехаться из родной Рязани в разные концы страны. Да и Пашка, казалось, облегченно перекрестился только лишь поезд, увозящий меня в Москву, тронулся с перрона.
- Цыыыпленооок! - Протяжно донеслось со стороны моей комнаты.