Телефонный звонок раздался неожиданно, и через динамики автомобиля я услышала мужской голос, который по-видимому принадлежал отцу Громова.
- Саша, ты едешь?
- Да! - в унисон ответили мы и переглянулись.
Ну да, да! Имена у нас одинаковые, и отец его обращался явно не ко мне. Вот же дура!
- Отлично! Давай живей, у меня еще встреча с Телегиным, а мне не хочется оставлять Марину одну.
К слову, Марина - это моя мама, весьма самостоятельная особа, что видно сразу же, поэтому нежелание Громова- старшего оставлять « Марину одну» вызвало во мне некоторые панические чувства.
- Привезешь Александру в медцентр, палата триста шестьдесят пять, - продолжал тем временем отец Громова.
- Ну палату-то она самостоятельно найдет? - Громов чуть повернул голову ко мне, хотя обращался к своему отцу.
- Саша, проводишь девушку и можешь быть свободен! - чуть жестко возразил старший. - Никуда твои дела не убегут!
Громов сбросил звонок отца и взяв телефон в руки, набрал чей-то номер, предусмотрительно отключив телефон от системы автомобиля, чтобы я не смогла подслушать разговор.
- Волк, я опоздаю. Начинайте без меня, - он выслушивал своего собеседника, чуть сморщив лоб, - Да ебу, что ли?! Отец какой-то херней загрузил!
Мне не было слышно, что именно говорил некий Волк, но громкий и недовольный голос расслышать я все же смогла.
- Антох, да я блядь сам не знаю, - Громов почесал чуть щетинистый подбородок и весь оставшийся разговор только лишь угукал с разной интонацией.
Сложив два плюс два, я поняла, что звонил Антон Волков, также небезызвестная личность в нашем университете. Антон с Сашей учились на четвертом курсе юридического факультета, активно дружили друг с другом и теми, кто, по их мнению, был этой дружбы достоин. Вспоминая внешность Волкова, я понимаю, что Волков, в принципе, также хорош собой, как и Громов. Они как Белоснежка и Золушка, один темный, другой светлый, но наверняка оба такие же избалованные принцессы.
Мы все также тащились в пробке, молча и немного напряженно. Я украдкой вдыхала аромат толстовки и косилась на ее владельца, находя в нем все больше и больше привлекательных черт.
- Цыпа, ты заколебала, - обратился Громов ко мне. - Такое ощущение, что ты хочешь сделать мне минет прямо здесь. Заканчивай пялиться на меня и облизываться.
- Размечтался! - видимо, не так уж и незаметно я его разглядывала. - Совсем оборзел!
От его предложения я вспыхнула как новогодний огонечек. Конечно, я знала, что такое минет, и чисто теоретически умела его делать. Но в моем мире такие вещи не обсуждаются незнакомцами, а подобное предложение, брошенное вскользь девушке, является оскорблением.
Я развернулась к Громову и ткнула своим пальцем в его бицепс, целясь в самое больное место.
- Ауч! - Громов отпрянул от моего пальца-убийцы. - Дура что ли?!
- Послушай сюда, Громов! Либо ты сейчас же извиняешься передо мной, либо... - договорить я не успела.
- Либо что, цыпленок? - перебил меня Громов.
- Либо.. - я нервно перебирала у себя в голове варианты мести. - Либо... Не знаю! Еще не придумала!
- Но обязательно придумаешь, да, цыпленок? - ухмыльнулся он.
- Да пошел ты! - я демонстративно отвернулась от него к окну. - Придурок! Невоспитанный козел!
Громов дернул меня за прядь моих рыжих безумных волос и хмыкнул.
- Не то, чтобы я отказывался, цыпленок, - потянул за прядь, приблизив таким образом мою голову к себе, - но маленькие цыплятки - это то, что я предпочитаю есть, а не трахать.
И он заржал, довольный своей весьма плоской шуткой. Я же выдернув из его поганых рук свои волосы, решила оставшийся путь до больницы игнорировать его присутствие. Что, если уж откровенно, было весьма сложно.
Через минут пятнадцать мы затормозили около современного и респектабельного медицинского центра. Как только Громов перевел рычаг передач в режим Р, я открыла дверь и выбежала на улицу, вспоминая номер палаты своей мамы.
Около лифта я ощутила, что Громов меня догнал, его запах, а я его уже ни с чем не спутаю, окутал меня и я повернула голову.
- Видишь, я справилась. Нашла, куда идти. - бросила я ему спокойно. - Правда пришлось сделать минет воон тому охраннику, потому что никак не могла найти лифт. Так что, вали давай!
Губы Громова приподнялись в улыбке, и было видно, что он изо всех сил старается не засмеяться в голос. Господи, какой придурок! Скажи ему слово “минет” и он будет ржать на всю Красную Площадь.