- Нет уж, прекрасная курочка, - Громов очень бережно взял меня под локоток. - Я просто обязан доставить вас в целости и сохранности до места назначения.
Он запихнул меня в лифт, что резко контрастировало с его елейным голосом.
- Видите ли, здесь очень много соблазнов для такой увлекающейся особы как вы! Куда ни глянь, одни члены и возможности минетов. Вдруг не удержитесь и сорветесь.
Я выдернула свою руку из его хватки и, развернувшись к нему лицом, со всей силы пнула по голени.
Нет, вы поймите меня правильно. Я не ханжа, но слишком уж много слова “член” было использовано за последние пять минут. Громов взвыл и схватился за поврежденную конечность.
- Сука, блядь! Вообще без тормозов, да?! - он так забавно прыгал на уцелевшей ноге, что я в ответ лишь лучезарно улыбнулась.
- Хватит уже материться! Надоело! Ты нормальных слов не знаешь, придурок? - на последней фразе я чуть взвизгнула, чем удивила саму себя.
Громов молча и чуть грубовато схватил меня за капюшон своей же толстовки и, вытолкав из лифта, повел в нужном направлении.
2
Свою маму я застала сидящей на больничной кровати в безразмерной сорочке противного грязно-голубого цвета. Недалеко от нее в кресле сидел мужчина лет пятидесяти и заинтересовано слушал щебетания моей родительницы. Окинув маму взглядом и не увидев глобальных повреждений, я выдохнула и поспешила быстрее ее обнять.
- Ой! - ахнула мама, когда я сжала ее в своих объятиях. - Шурочка! Все хорошо, у меня только ссадина на лбу, порванные колготки, сломанный каблук да разбитый телефон! Давай я тебя познакомлю лучше со своим спасителем.
Я развернулась к окну, где и находился этот самый спаситель.
- Шурочка, познакомься, это Владимир Александрович Громов, - мама указала рукой на отца Громова. - Володя, а это моя дочь, Шурочка.
Со стороны дверей я услышала что-то наподобие хрюканья, когда мать представила меня, да и у окна импозантный мужчина изо всех сил пытался сохранить серьезное выражение лица. Шутка ли? Курочкина Шурочка... На протяжении всей своей жизни, когда я просила мать меня так не называть, она только лишь отмахивалась и каждый раз с гордостью все чаще и чаще называла меня Шурочкой.
В подростковом возрасте Курочкина Шурочка - это было больно и немного обидно, хотя я понимала, что это всего лишь имя и фамилия, причем мои собственные, и по сути, если с достоинством относится к ним, не реагируя на подколки окружающих, то и обидеть меня этими самыми Курочкиными Шурочками будет невозможно. Но всякий раз Курочкина Шурочка, а точнее реакция окружающих на эту самую Шурочку, заставляла меня кривиться и стесняться.
Тем временем отец Громова шагнул в мою сторону, протягивая мне руку:
- Очень приятно познакомиться, Александра. Называйте меня просто Владимиром, - я чуть неуверенно пожала руку Громову-старшему и совсем, даже наверняка, невежливо угукнула.
- Отец, я пойду, - со стороны двери младший Громов подал знак, что он все еще здесь.
- Саша, - обернулся к нему отец. - Сейчас Марине принесут рецепт на мазь, а потом будь добр отвези девочек домой, Марине нужно сегодня отдохнуть.
Если вы думаете, что взглядом нельзя убить, то это значит, что вы ни разу не встречались с Александром Громовым, которого заставляют делать то, что ему совсем не нравится. Сначала я умерла под его тяжелым взглядом голубых глаз, а потом ожила, попытавшись спрятаться от этого взгляда в вороте толстовки и ощутив аромат, который эта самая толстовка источала.
- Мы сами доберемся, Володя, - а это уже мама, почуяв исходившие от Саши волны негативной энергии, обратилась к его отцу. - Москва же, тут такси на каждом углу.
Мама чуть подалась вперед, уткнувшись в мое плечо, и обратилась к Саше.
- Спасибо, что довезли Шурочку. Но мы правда доберемся до дома сами, так что, не будем вас утруждать. Ваш отец итак столько для меня сделал, несмотря на то, что его вины во всей этой ситуации нет абсолютно.
Громов-младший кивнул, промычал какое-то прощание и выскочил за дверь, пока его родитель не успел окликнуть и передумать. Видимо дела с Волковым действительно не ждали...
Мама же продолжала щебетать, обратившись к старшему, отчего я лишь закатила глаза. Мне было весьма неловко от того, что я наблюдаю какой-то весьма корявый и по-детски неуклюжий флирт своей матери. Подозреваю, что опыта в амурных делах у мамы было не намного больше моего. Сколько себя помню, мы всегда были вдвоем, что исключало присутствие мужчины рядом.
О своем отце я не знала ровным счетом ничего. Мама на эту тему особо не распространялась, а я как умная девочка, много вопросов и не задавала. Знаю только, что мама родила меня будучи весьма юной девятнадцатилетней студенткой. Мой отец, узнав радостную новость о скором прибавлении, за считанные секунды собрал свой чемодан и ускакал в неизвестном направлении. В тот момент маму очень поддержала бабушка, которая ушла с престижной должности завуча школы и всецело посвятила себя воспитанию своей маленькой внучки, позволив дочери закончить ВУЗ и реализовать себя в профессиональной сфере. Моя мама долгое время работала главным бухгалтером на производственном предприятии Рязани, но когда предприятие обанкротилось, открыла небольшую фирму, предоставляющую бухгалтерские услуги, собрав вокруг себя небольшую команду единомышленников. Звезд с неба мать не хватала, олигархами мы так и не стали, но на поддержание стабильной жизни с отпуском на море раз в год нам хватало вполне. Бабушки не стало четыре года назад, и за всю мою непродолжительную жизнь это было самым печальным и трагичным событием.