- Хватит! Я все сказал тебе. Больше мне добавить нечего! Оставь меня в покое, Саша! Так и было задумано изначально.
- Но... Саша, поговори со мной.
- Спокойной ночи, Саша. Маме привет.
И он разъединил вызов. Я сползла по стенку подъезда, с силой сжимая телефон в руке. Сильно-сильно зажмурилась, но слезы сдержать так и не смогла. Не знаю, сколько я просидела на холодном и грязном полу, но когда очнулась, поняла, что, несмотря на свою хрупкость, в наших отношениях я - борец. Я не сдамся! Я буду бороться! За него, за себя, за нас!
25
Еще неделя пролетела, не оставляя во мне ни одного воспоминания, ни одного важного события. Из постели я выбиралась только лишь для того, чтобы перекусить и сходить в душ. Мама старалась изо всех сил меня встряхнуть, заставить выбраться из комка одеяла и пледа, но ее попытки были тщетны. Не знаю, что уж она наговорила Владимиру, но он странно на меня поглядывал и молчал при моем появлении.
В эту субботу я все также выползла из комнаты ближе к полудню. Мама суетилась около плиты, проворно переворачивая блинчики, Владимир сидел за столом что-то печатая в телефоне.
- О! Шурочка! - заметила меня мама. - Давай умывайся и за стол!
- Доброе утро, Александра, - поприветствовал меня мужчина.
- Привет, - я направилась в сторону ванной комнаты.
Чисто машинально я выполняла все необходимые действия: взять щетку, выдавить пасту, раз-два-три пройтись щеткой по зубам, набрать воды, прополоскать рот, включить теплую воду, намылить тело, ну и так далее. Делала все на автомате, безжизненно, словно машина. Ну и когда там станет легче? Я ждала.
Громов помимо того, что заблокировал мой номер телефона, заблокировал меня во всех социальных сетях. Из инстаграма Волкова, который тот обновлял с завидной регулярностью, я знала, что Громов в Москве, встречается с друзьями, ходит в рестораны, в общем, живет. А я не жила. Я просто каждый день открывала глаза, а к вечеру их закрывала, погружаясь в иллюзорный мир сновидений. Порой я мечтала, что он рядом, берет меня за руку, щекочет шею и, как обычно, злиться на мои “почему”. Я бы все простила, все! И грязные слова, и равнодушие, и то, как он боится осознать мою значимость для себя. Но сейчас я безжизненным взглядом уставилась на себя в зеркало, отмечая впалые щеки, пересохшие губы, потухший взгляд и совсем несексуально выпирающие ключицы.
Самое обидное было в том, что Громов закончил все по-детски, скомкано, сумбурно и без каких-либо объяснений. Как-будто выкинул порванный носок: жаль, конечно, но возьму лучше новые.
Я пригладила влажные волосы и пошла на кухню, где мама кормила Владимира фирменными блинчиками с клубничным вареньем.
- Шурочка, садись давай, - мама подала мне чашку с горячим чаем и придвинула тарелку с блинами.
- Александра, ты совсем что-то исхудала, - заметил Владимир. - Скоро на вампира похожа станешь.
- Ха-ха, - невесело отозвалась я на его шутку.
- Сань... Прости, можно тебя так называть?
Я кивнула. Саня, Санька - все лучше, чем Шурочка.
- Так вот, - продолжил мужчина. - Поехали-ка с нами за город сегодня! Шашлыки пожарим, в баню сходим. Хоть воздуха свежего хлебнешь, а-то вон какая бледная!
- Соглашайся, Шурочка, - поддакнула мать. - Владимир тебе комнату уже выделил, посмотришь. Может, ремонт какой захочешь сделать? Давай, а? Займемся обустройством комнаты?
- Конечно, - вмешался Громов-старший. - Посмотришь, так сказать, владения. Подберем мебель, шторы, ковер. В общем, все, что захочешь! Твоя же комната!
- В смысле моя?
- Ну так, Шурочка, будешь с нами с Володей жить...
- Ээээ, нет, мама, спасибо! Я здесь останусь.
- Как так? - захлопала глазами мама. - Я же к Володе перееду... А ты же... Ты со мной.
- Нет, мам. Я здесь останусь. Для меня ничего не меняется.
- Володь! Да скажи ты ей!
- Что сказать, Марин?
- Как что? - взвизгнула мама. - Что Шурочка будет жить с нами!
- Мариш, Санька уже взрослая девушка, если хочет жить отдельно, самостоятельно, то я всегда это приветствую!
- Володя... - сердито протянула мама.
- Марин, отстань от человека, а? Санька будет в выходные приезжать в гости, да и мы будем заезжать! Отстань от человека! Что она всю жизнь подле твоей юбки просидеть должна?
- Спасибо, - ошеломленно проговорила я.
- Ага, спелись уже! - обиженно ответила мне мама.
Владимир протянул через стол руку, пока мама отвернулась, и дал мне “пять”, заговрщески подмигнув. Я расхохоталась.
- Смейся, смейся, доченька! А ты, Володя, предатель!
- Я? Предатель? Я просто разумный мужчина, Марин! - Громов-старший встал из-за стола и подошел к маме, обняв ее со спины. - Дай ребенку пожить, Мариш. Что ей с нами стариками делать-то?