Знаете, сейчас, по прошествии двух недель с того дня, я уже не была столь уверенной в его чувствах. Я начала понимать, что многое додумала, многое восприняла иначе. В общем, осознание того, что я влюблённая дура видела только то, что хотело мое бедное сердце, подкосило меня, но и в то же время сделало сильнее. Я дала себе срок в два дня: два дня я выла в подушку и отказывалась от еды. А на третий день я вылезла из чувства всеобъемлющей жалости и шагнула в новую жизнь. А новой она стала, точнее становилась. Многое изменилось, изменилась и я.
Мы с мамой окончательно попрощались с родным городом, всплакнули на покосившейся скамейке посреди обветшалой детской площадки, взгрустнули, перебирая вещи бабушки, от которых избавиться так и не смогли, аккуратно сложив их в картонные коробки с надписью “Осторожно. Стекло”, последний раз прошлись по центральной улице, поедая мороженое и встречая закат. Конечно, мы в любой момент могли приехать в Рязань, но теперь четко понимали, что мы здесь чужие, не местные.
Свадьба была назначена на середину октября, и мама вовсю занималась подготовкой. К сентябрю я уже знала практически все кондитерские Москвы, попробовала столько кусков тортов, что, казалось, еще чуть-чуть и на мне не застегнуться джинсы размера “плюс сайз”. Мы обошли сотню банкетных залов, стирая ноги в кровь, пока наконец, не нашли место, подходящее под все мамины мечты. Это был небольшой особняк девятнадцатого века, окруженный парком и с фонтаном у главного входа. Внутри помещение было несколько неухоженным, но декоратор обещала, что к назначенному сроку все будет приведено в надлежащий вид. Пока мама и организатор, нанятый по такому случаю, обсуждали нюансы, я огляделась вокруг: огромные панорамные окна, высокий куполовидный потолок, хрустальная люстра и мраморная лестница с обеих сторон зала. Он был прекрасен! И как нельзя лучше подходил под мамин характер. Не знаю, какое бы место я выбрала для своей свадьбы... Скорее всего, сбежала бы в рванных джинсах и кедах. Но маме нужна была сказка, и она ее получила.
Я часто бывала в гостях у мамы с Владимиром, с которым мы нашли общий язык и уже имели в арсенале только нам понятные шуточки. В трехэтажном доме мне выделили просторную комнату на втором этаже, которую я переоборудовала по собственному вкусу. Стены я перекрашивать не стала - они были вполне нейтрального бежевого цвета, но постелила пушистый фиолетовый ковер и в тон ему плотные шторы. Владимир вместе со мной ездил в мебельные магазины, помогая подбирать необходимые детали интерьера. Благодаря ему я обзавелась несуразной настольной лампой противного лимонного цвета, которая, как ни странно, очень гармонично вписалась в убранство комнаты. Владимир же как-то вечером принес домой комплект постельного белья в единорогах и феях и хохотал под мои одобрительные возгласы. Мама же цокала языком и качала головой, называя нас детьми.
С Сашей мы не встречались, хотя я знала, что отца он навещает, но чаще встречается в городе. Новостей о нем я практически не получала, хотя против своей воли внимательно вслушивалась в любую беседу, содержащую его имя.
К началу учебного года я была выжата как лимон, пропадая постоянно в маминых заботах и хлопотах. Поэтому первое сентября встретила с победным возгласом, мечтая о передышке в нашем плотном общении.
Университет не изменился: все также туда-сюда сновали студенты, все также ворчала уборщица и все также пахло дешевым кофе из столовой.
В первый же день я с огорчением узнала, что Соловьева Вера взяла академический отпуск. Ходило множество слухов: начиная от того, что она вышла замуж за какого-то араба, заканчивая жуткой историей о том, что ее сбила машина. Я особо в эти небылицы не верила, поэтому позвонила Вере сама, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
- Саша? - удивленно спросила Вера.
- Привет! - весело отозвалась я.
- Привет. Ты чего звонишь-то?
- Узнать, как у тебя дела, все ли в порядке.
Я поудобнее устроилась на подоконнике, приготовившись к долгому щебетанию Веры-болтушки.
- Все хорошо, спасибо!
И все? А где же непрекращающийся поток бессвязных фраз?
- Ээээ, Вер... Точно все в порядке? - уточнила я. - Просто говорят, что ты академ взяла... И слухи разные ходят.
- Все хорошо, Саша, правда. Спасибо, что поинтересовалась.
Я, конечно, не особо поверила в слова Веры, но не на столько мы и близки, чтобы я решилась лезть к ней в душу, вытрясая подробности.
- Ну, хорошо тогда. Ты, если что, звони!
- Хорошо, Саш. Пока!