— А на небе гремело?
— Гремело.
— Хозяйка ведро с грязной водой выносила?
— Ну, выносила.
— А сверху вода лилась?
— Ага...
— Вот, а потом вокруг было очень грязно. Сам видишь, везде уборка — и у твоей хозяйки, и у небесной. А мою нору, кроме меня, никто не уберёт, так что пришлось повозиться, — грустно произнёс мышонок, отгребая задними лапами мусор от норки. — Ладно, я как раз закончил, пошли к тебе во двор.
— Моя хозяйка ещё пыль вытирала! — гордо сообщил цыплёнок, протискиваясь под доской. — А потом тряпку с крыльца вытряхивала.
— Тоже мне, удивил, — проворчал мышонок, семеня за ним. — Вчера, как раз, когда похолодало — видел, сколько этой белой холодной пыли с неба нападало? Там тоже всё протирали и вытряхивали.
— Но хозяйкина пыль серая была, а эта — белая почему-то...
— Так ведь облака-то тоже белые, темнота!
Цыплёнок посмотрел вверх. Облака действительно были белыми. Как обычно. Одно даже было похожим на домик.
— А если потрогать — то, наверное, и холодные, —добавил мышонок рассеянно, нацеливаясь на свежую картофельную кожуру около корыта.
Цыплёнок уже пообедал заранее, поэтому, пока рыжик грыз очистки, он от нечего делать разглядывал отапливаемый сарай, служивший хозяину дома мастерской. К стеклу сарайного окошка с обратной стороны был приплюснут кошачий нос, над ним жмурился ленивый кошачий глаз.
Вдруг цыплёнок вспомнил Одну Жуткую Вещь и даже сглотнул от страха.
— А хозяйка вчера по ковру палкой жужжащей водила. На него хозяйкина мама немножко крупы просыпала, а палка всё в себя заглотила. Да-да, и палкин живот за ней на колёсиках ездит. Горло у неё длиннющее и мятое, а хвост вообще вытягивается на сколько хочешь. Палка им за специальные дырки в стене цепляется.
— Какие ужасы ты рассказываешь, — содрогнулся мышонок и выпустил из лапок огрызок. — Ничего не путаешь?
— Не-а, — убеждённо замотал головой цыплёнок. — Эта палка мелким хозяйкиным сором питается. И не пьёт никогда. Так я вот подумал: а если у небесной хозяйки есть такая же палка? Вдруг она во время уборки нас наверх засосёт, как мусор, прямо в холодные облака?
В это время позёмка взвихрила снежный пух, лежащий на замёрзшей луже; белые клочки оторвались от земли и быстро поплыли вверх невесомым хороводом.
Малыши в панике переглянулись и с отчаянным писком бросились к сараю. Цыплёнок уже добегал до него, с отчаяньем глядя на плотно закрытую кошачью дверку, но та вдруг распахнулась, и он пулей влетел внутрь, пока добрая дверка не передумала.
Почти сразу же в него врезался мышонок, и дверка тут же захлопнулась, махнув привязанной петелькой, будто хвостом. Некоторое время друзья потрясённо молчали, посапывая и мелко дрожа, затем немного отдышались, посмотрели друг на друга, одновременно сказали "Да-а..." и побрели к тёплому боку печки, оживлённо болтая на ходу.
"Ладно, это же малыши, что с них взять, — успокаивал себя обиженный кот, отплевавшись наконец от верёвочного ворса и тяжело запрыгивая обратно на подоконник. — Но всё равно жаль, что никто так и не оценит мой подвиг: зимой! в мороз! подняться с угретого места, спрыгнуть на остывший пол и по собственной воле запустить внутрь целую струю собачьего холода! И это всё — в моём-то возрасте... Эх-хе-хе..."
Он взглянул через стекло на разноцветные блики, поочерёдно сменяющие друг друга на запотевшем окне дома. Перевёл взгляд чуть выше, на красную сосульку с пятью отростками, которая виднелась через открытую форточку. А затем решительно свернулся калачиком и мгновенно заснул.
Конец