Виол закончил своё благословление, повернулся к ревущей девушке и спокойно произнёс, глядя ей в глаза:
- Не плач, доченька, я благословил нашего мальчика, ему ничего не будет угрожать, а сейчас нам нужно ехать, покорми его, и мы отправимся. Тёплые вещи сейчас принесут, всё будет так, как уже начертано.
Девушка тут же успокоилась, слёзы высохли на её глазах, а на лице засияла улыбка.
Старый Виол, сам укутал малыша и положил его в мягкую и уютную переноску, оснащенную ремнями безопасности. Под ноги он вложил три трубочки, размером с ладонь каждая, и мешочек с серой записной книжкой. Затем закрыл карман на кнопки, поцеловал младенца в носик, накрыл его тёплым одеялом. Взял переноску за лямки и подал руку, уже одевшейся, молоденькой мамочке.
- Отец, он тяжелый, отдайте Джорджа водителю.
- Нет милая, своя ноша, мне не тяжела, - Виол еле держался на ногах, влитая энергия в потомка, ещё не восстановилась, и, наверное, уже не восстановится. Он стар, а сегодняшний день, должен пройти совсем не так, как думает Адель.
Устроившись, поудобнее в карете, утомлённая Адель сразу заснула, вернее старик усыпил девушку, не зря же он всю дорогу держал красавицу за руку и медленно вливал оставшуюся энергию.
Несмотря на то, что сегодня погода стояла сухая и безветренная, но за два предыдущих дня, дороги сильно размыло, особенно в горах. Девушка, как и её сын, спала крепким и безмятежным сном, и лишь, слегка улыбалась чему-то известному ей одной. Виол смотрел на солнце и жалел, что не увидит больше своего сына, не предупредит его об опасности и не обнимет его уже никогда, своими ещё крепкими руками.
В его видении было два результата, или они уйдут сейчас, сохранив свое состояние для потомков, или уйдут потом, убитые и ограбленные. В первом варианте, оставались двое. Во втором - могущественная ветвь рода угасала полностью. Виол выбрал первый вариант.
По пути из клиники экипаж попал под обвал. Мёртвые тела пассажиров, заваленные камнями, извлёк из кареты, проезжавший мимо военный отряд. Тогда бывший проездом молодой военный, увидел сорвавшийся с обрыва транспорт, засыпанный камнями, и какого же было его удивление, найти в металлическом коробе младенца, мирно спящего среди изуродованных покойников. Ребенка не стали будить и вынимать из переноски, а поскольку всадники спешили, то забрали его с собой, дабы в дальнейшем вернуть его родственникам, но найденное послание позаботиться о маленьком Джо и сто золотых монет, остановили друзей от этих мыслей. В записке говорилось, что вся его родня находится в этой карете.
Ребёнка, как и его наследство, разыграли на короткую соломинку. Повезло самому старшему, он забрал новорожденного мальчика, с решением выполнить волю умерших, особенно за найденную плату, позаботиться о младенце, как о своём сыне. Так Джордж Злат младший и появился в семье отставного военного, возвращавшегося домой.
Так рассказали молодому капитану очевидцы, работавшие тогда при излечении трупов из кареты. Старый вояка заплатил им и велел молчать. Лица они его не видели, он был в платке на половину лица, и имени своего не называл. Да и про монеты, капитан, прочитал в послании отца, которое появилось намного позже его приезда.
Вернувшийся из плавания капитан Джордж Злат похоронил тела, и ни дня не сомневался, что его сын жив. И сейчас, в свои восемьдесят пять лет, был полон сил, а как же иначе, миссия по воссоединению с сыном и его семьёй, ещё не была выполнена.
В вещах отца, вдовый, уже адмирал флота, достал потрепанные записи, и в очередной раз прочел их, особенно ту, что его сын имеет ту же родинку, передавшуюся от Виола Джорджу. Родинка была на том же месте, и в том же количестве.
«Пиратский шрам», так называл её Виол, рассказывая о встрече Елены и своего отца, с которым она познакомилась в порту.
Заметка, выведенная красивым почерком, положительно отразилась на эмоциях человека, похоронившего отца и супругу, и на его лице появилась счастливая улыбка:
«Сын мой, когда я увидел твоего головастика,
прости меня за сравнение,
только что вынутого из Аделюшки,
то подумал: как же он похож на тех,
что стояли вдоль стены в ряд на тележке?
(когда я пробирался в родильное помещение).