Я вошел вслед за ней и осознал, что мы оказались в очень странном месте. Большой сферический зал был заставлен разнообразными статуями в стиле кубизма. Выглядели они в большинстве своем весьма жутковато. Будто-то кто-то плохо разбирающийся в человеческой анатомии решил собрать людей из кучи кирпичей. Двери за нами закрылись, а на потолке появились рубиновые светящиеся шары.
— Дискотека? — громко спросил я и покрепче сжал катану. Уродливые статуи вокруг нас начали приходить в движение, а далеко за ними я увидел Гельмута, сидящего в большом металлическом кресле и чистящего «Маузер».
— Добрались все-таки, — вздохнул он, — это не может не радовать. Я надеялся на это.
— Хватит сидеть — встань и сразись с нами! — воскликнула Мартина, выставляя копье вперед. Оно изменилось и превратилось в гарпун.
— Вы не меняетесь. Посмотрите вокруг себя, — старый генерал совсем не торопился подниматься с удобного кресла, — как много всего красивого находится рядом с вами, но вы упорно стараетесь не замечать этого.
— Ты про этих квадратных уродцев? — усмехнулся я, — когда они ожили, то стали еще уродливее.
— Вы не видите красоты в этих линиях, не можете, а вернее не хотите понять иную прелесть форм. Люди, симбионты — вы все одинаковые. Вы просто разрушаете все что видите. Все, что вызывает у вас непонимание, тут же становится враждебным.
— Да ты у нас любитель современного искусства, — сказал я и одним ударом разложил приблизившуюся ко мне кривоногую статую уродливого младенца на атомы. Серая пыль коснулась пола и моих ботинок.
— Что и требовалось доказать, — довольный Гельмут встал и вынул из кармана обойму для «Маузера», — вы меня не удивили своей тягой к разрушению.
— Ты ничего не знаешь об этом явлении, — сказала Мартина и выстрелила из гарпуна в высокую несуразную статую. Та развалилась на части, а остальные экспонаты этого дикого музея начали приближаться к нам все быстрее.
— Потому что я созидатель! — авторитетно заявил барон.
— Ошибочка! — Мартина выстрелила в создание, похожее на убогого минотавра, — в вас нет ничего созидательного. Неужели это вы построили этот Небоскреб?
— Мы изменили его. Улучшили!
— Наглая ложь! — жница рассмеялась, — эту локацию создали Боги Лимба больше чем двенадцать тысяч лет назад, и тогда она выглядела совсем иначе. Вавилонская башня с костром, пылающим выше неба. Кто ее создал? Мы! Жнецы, а не вы, серые придурки, которые приперлись сюда сотню лет назад и все перестроили под себя. Созидание — это процесс с нуля. Так всегда было и будет. Башня была маяком, притягивающим к себе всех древних магов. Здесь они могли насытиться новым светом и отдать старый нам. Здесь мы проводили ритуалы и иссушали магов сотнями за одну ночь! Именно здесь многие из них обретали видение и осознанность.
— Ты лжешь! — Гельмут побагровел.
— Найди древних нагвалей и спроси у них сам. Они все расскажут тебе. Мы давали им силу, да такую, что и не снилась современным сновидцам.
— Тогда почему вы бросили Башню?
— Она стала не нужна. Так бывает. Со временем все меняется. Часть локаций исчезает навсегда, другие трансформируются до неузнаваемости. Храм света стал Небоскребом и перестал выполнять свою основную функцию. Мы отвернулись от него пару сотен лет назад, а потом пришли вы. И что вы создали? Вы даже источник не смогли нормально защитить. Какое созидание?
— Замолчи! — Гельмут встал с кресла и поднял «Маузер».
— Правда всегда глаза колет. Жнецы не разрушители. Наоборот, мы созидатели Лимба, пусть нас и презирают за это. Мы забираем свет и отдаем его Богам, которые поддерживают этот мир и не позволяют ему изменить свои вибрации.
— Это неправда!
Тут, конечно, и я прифигел немного. Не ожидал я услышать такие откровения от Мартины.
— Ты древний двуликий, но это ничего не значит, — ангелица улыбнулась, — ты также ослеплен словами тех, кто призвал тебя. Тех, кто обманул тебя с самого начала. Тех, кто призвал тебя, дал эту форму и использовал в своих целях!
Статуи бросились на нас сразу со всех сторон, и Рагни выскочил из меня. Теперь нас было трое. В начавшейся кутерьме было сложно ориентироваться, но мне помогало второе зрение. Я отчетливо видел светящиеся пятна и не обращал внимания на статуи, которые рассыпались в пыль от одного удара. Это был отвлекающий маневр со стороны Гельмута, но мы на него не клюнули. Мартина взмыла вверх и устремилась к барону. Мы с Рагни принялись прорываться вперед. Красные лучи мелькали передо мной, но теперь я без проблем отбивал их катаной, сменившей свой цвет с голубого на красный. Я выпустил пару ослепительных дуг, и музей Гельмута перестал существовать. Не скажу, что совсем уж не люблю современное искусство, но когда тебя пытаются отлупить кубические статуи, приходится идти на крайние меры.