— Привет еще раз, — сказал я подходя к Губеру, — ты так и не отошел от этого импланта? Понимаю. Не знаю, что сейчас будет, но надеюсь, что тебе станет лучше. Если же ты окочуришься, то я заранее приношу свои извинения.
С этими словами я вынул из кармана «Маузер» и принялся разряжать его. Затем я крутанул ручку и внимательно посмотрел в пасть иномирскому червяку. Ну и дрянь. Но вроде бы у него там пусто. В такой форме, если бы он оказался заряжен, то там бы паучок-имплант торчал.
— Ладно, товарищ Губер, сохраняй спокойствие. Это всего лишь дурной сон, — сказал я и наклонился над светящимся телом старика. В общем я не понимал что делаю. Я просто воткнул червяка прямо в кокон и подвел к импланту. Нащупал костяной отросток и нажал на него. Пасть живого артефакта вытянулась, раскрылась и вцепилась в паучка. Тот задергал лапками и отпустил энергетические нити, которые удерживал. Я аккуратно потянул на себя, и имплант оказался извлечен. Фух. Мне показалось, что я аж вспотел, хотя в ОСе это невозможно. Потянул дрянь за хвост, и снова в моей руке оказался «Маузер». Я отодвинул затвор и увидел появившийся в нем патрон. О, это круто! Теперь мне предстояло повторить процедуру со всеми остальными потерпевшими. Лишние пульки не помешают.
— У тебя получилось! — раздался голос Губера, который осознался и встал с кровати, — ты все-таки смог отобрать у барона его игрушку. Надеюсь, этот старый маньяк мертв?
— Не все так просто, — покачал головой я, — он еще вернется. С двуликими просто так не разобраться, а необходимых артефактов у нас нет.
— Мы поможем. Обещаю, — заверил меня мужчина, — ты спас нас, и мы ценим этот поступок. Поверь. Теперь все будет просто замечательно. И к ковену исчезнут все вопросы.
— Они уже частично исчезли, — ответил я, вынимая последний имплант. Все «исцеленные» открывали глаза, а затем вставали с кроватей и начинали активно тереть руки.
— Это же сон? — спросил один из них и принялся трогать своего соседа.
— Мне пора просыпаться, — сказал я, — следите за своим состоянием. Мне неизвестно, какие могут быть последствия от подобного извлечения.
— В любом случае спасибо, — Губер протянул мне руку, и я пожал ее, — мы завтра же нанесем удар по их резиденции. Конечно, пригласим и вас в качестве свидетелей. Может быть, устроим очную ставку с Сантьяго.
— Не факт, что это получится, — спокойным голосом сказал я, — есть вероятность, что Александра уже нет с нами.
— Вот даже как? Тем лучше для него, — улыбнулся Губер, — поздравляю вас с победой в этой идиотской войне!
Я открыл глаза и вновь увидел Олега. Тот сидел и беззаботно вел машину. Было видно, что этот процесс ему нравится. Я снова мысленно вернулся к воспоминаниям о Губере. На самом деле, я сильно сомневался в верности своего поступка. Этот старый лысый черт был опасен лично для меня. Он знал, что я умею иссушать людей, и я был ему нужен. Его смерть могла бы прикрыть меня, но я решил его спасти. И теперь я грыз себя за это решение. Я ведь мог просто выстрелить ему в голову прямо там из «Маузера» или солгать, что у меня нет лекарства. Но я не сделал так. Почему? Я доверился Губеру, хотя, возможно, этого не стоило делать. Данила говорил, что теперь у нас появился могущественный союзник, который в благодарность пойдет на некоторые уступки и ослабит контроль над ковеном. Это не могло не радовать.
На следующий день резиденцию Серой ложи, той самой, где меня чуть не провела вокруг пальца Алена, и где я замочил Магистра, взяли штурмом. В пять утра. Но было поздно. Часть оборудования была уже вывезена или уничтожена. Среди захваченных людей не оказалось ни Алены, ни Цыбика. Тело Сантьяго также не было найдено. Одновременно «маски-шоу» устроили и на нескольких квартирах, принадлежащих Серой ложе, но тоже без толку. Следы заметались моментально, добраться до кого-либо было нереально. Серые в спешке бежали из Москвы, поджав хвосты. А ведь я еще был должен встретиться с Аленой. Алена. Ее образ всплыл прямо перед глазами, и я отогнал его легким усилием мысли.
Я тяжело вздохнул, и Олег посмотрел на меня.
— Ну как у тебя дела? — спросил он, протягивая мне косячок, — на, дерни, полегчает.
— Нет. Не хочу мозги сушить. Сколько меня не было?
— Фиг знает. Минут десять, наверное. Ты быстро просматриваешь свое прошлое. Будто торопишься его упустить.